Category: еда

сало масло западло

любой человек, столкнувшийся с советской пенитенциарной системой, в числе первых впечатлений получал рифмованное и передававшееся из уст в уста - плоскость существования была негутенберговая - дацзыбао, касающееся пищевых преференций. Оно не носило императивного характера - скорее рекомендательный, задавая недосягаемую нравственную норму - но определяло безусловно духовный характер приоритетов. Так, например, нельзя есть борщ (вариант -щи) в силу того, что он(они) были красного цвета - все красное западло. Из-за этого же нельзя встречаться на свидании с мамкой, если она придет в красной косынке. Нельзя есть хлеб, поскольку рожь убирает комбайн. А комбайн на арго это педераст, используемый с разных сторон. Дальше уже вприсядку: колбаса на х.. похожа, сигареты Прима тоже,курицу петух ..., рыбы воду ... ит.д. И даже малазийский боинг вписывается в эти схемы - нельзя есть когда летит самолет, потому что жопа выше головы. Понятно почему наше правительство подсознательно сочувствует персонажам с погонялами "бес" и "моторолла". Непоправимо, когда такого рода проблематика входит в государственные акты.

конверты

любопытно, что фактически любая политическая или идеологическая позиция нуждается в подкреплении с противной стороны, поскольку сама по себе чувствует себя неуверенно. Ей внутренне необходима помощь со стороны оппонентов. Так российская революция всегда с удовольствием констатировала наличие в своих рядах потомственных дворян, "красного графа" Алексея Толстого и пр. такого рода публики."Между прочим, за Ленина не скажу, а Троцкий есть отчаянный сын тамбовского губернатора",-писал Бабель. Правда не без иронии - "50 лет в струю" Игнатьева,как переделывали острословы, например. Американцы с неменьшим усердием собирали "тех, кто выбрал свободу". А потом не знали, что с ними делать в большей части случаев.
Поздняя советская власть коллекционировала уже совсем маргинальных персонажей вроде биолога Локшина, преследовавшегося ФБР за инакомыслие с помощью каких-то лучей.(по его словам)
Потом лет 20, кажется не было нужды в такого рода помощниках. И вот появился Сноуден. А в Юго-Восточных частях Украины, где труба пониже и дым пожиже
http://ruskline.ru/author/k/kempfer_mariya/

Надо сказать, что я совершенно не ставлю под сомнение искренность этих людей и не считаю их агентами каких-то спецслужб. Хотя и допускаю, что спецслужбы используют такого рода "инициативников" по полной программе.
В конце-концов самый трогательный пример подобной конвертации нам дает русская история в лице некого Вавилы:

*** Бяше убо всекрасный Вавила рода иноземческа, веры люторския, учения художественна, вся художественныя науки прошед, аще грамматики правоглаголание, аще риторики красоторечение, аще логики словоплетение, аще философии любомудрие, аще богословия всеблагодатную высоту; вся добре ведый и без огреза, и глаголати и писати. в славней парижстей академии учився довольна лета. языки же многими греческим, латинским, еврейским, немецкими всеми. напоследок и славенским добре и всеизрядне ведый глаголати. в царство убо богоизбраннаго царя и самодержца Михаила, в сияющую православием пришед Россию, осиян быв всепресветлыми благочестия лучами; оставляет мрак отеческия прелести: и яко из лавиринфа некоего, тако от бездвернаго люторскаго вредословия изшед, банею паки бытия во имя Троицы порождается, треми погруженьми и возгруженьми тридневное погребение и востание Спасово изобразив всекрасне всепрекрасный животворнаго воскресения сын исходит, и всеблагодатное чадо света является. и яко всемрачныя люторовы избеже прелести в кафолическую святую церковь прибег: тако и мирскаго мятежа и многосуетствия отлучився, во пристанище спасения приходит всизрядный бывает любомудрец любомудрствует о добрых, познавает лучшая. творит философскую душу любомудрия святыми украшая нравы. от светскаго бывает инок, от мирожителя пустынножитель, от гордящагося и сластолюбца, смирен, воздержник, и терпения всекрасный адамант показася; и понеже убо толико естественною силою изобильствова, елико за три человека и множае можаше и носити и делати: железы свою силу самоизволительно смиряет, вериги тяжки на себе положив железами же чресла своя опоясав; тако крестоносно страдаше; тако терпение Владычне всекрасно собою изображаше; прежде же всех свою волю и своя желания, мечем послушания заклав умертви.***

Кончил, надо сказать,выпускник Сорбонны плохо.

***
Что же по сем; огненную колесницу срубопаления тому соделаша, огня будущаго сынове. и яко огнеружнаго Илию огневидными конями, тако чуднаго отца Вавилу огнепламенными пламене возвышеньми, не яко на небо, но на самая небесная и пренебесная, страстотерпчски всепреславно вознесше к пренебесному Царю и Владыце всехрабра одолетеля, и всепресветла победника всекрасно представиша.***

Это еще и к вопросу о наличии у нас аутодафе.

шуньята

В 1995-м году на Невском проспекте неподалеку от того угла с Литейным, где некогда располагался «Сайгон», должен был открыться бутик модного дома Татьяны Парфеновой. На тот момент подобное событие было из разряда нечастых. Готовилось все, как полагается – чистили, мыли, полировали. Красная ковровая дорожка от самого автомобиля, мордовороты в одинаковых костюмах, зеваки…
Должен был приехать губернатор, чиновники, несколько знаковых бандитов, начальник УФСБ Черкесов, чины ГУВД с женами, телевидение и т.д.
Вечером последнего дня владелица вдруг замечает, что в 30 сантиметрах от входа стоит баба. Баба, как баба. Женщина трудной судьбы с помятым жизнью смазанным алкоголем лицом, в белом фартуке поверх синей поролоновой куртки. И продает пирожки. Или мороженое. Тут память замолкает, усталая.
Виновница торжества говорит человеку, отвечающему за безопасность:
- Будьте любезны, попросите ее немного сдвинуться влево – ближе к Московскому вокзалу. Буквально на метр. Все же неловко. Ковровая дорожка, дамы в вечерних туалетах, охрана… как-то невозможно…
Понятное в таких ситуациях шушуканье, телодвижения, распоряжения и через короткое время резюме: ЭТО НЕВОЗМОЖНО.
- Т.е., как невозможно? Ну, пусть она просто сдвинет свой прилавок на один метр.
- Это невозможно
- Хорошо… если вы не можете решить эту проблему, сейчас ее решат на другом уровне.
Звонки, паузы, перехваты дыхания, перетаптывания, созвоны -перезвоны, многозначительные «ты понимаешь», «а я что крайний», «вот пусть они и решают»…
И наконец: - Вы знаете, это невозможно.
- Т.е. как невозможно? Вы же начальник всей городской милиции? Почему невозможно передвинуть прилавок с холодными скользкими беляшами хотя бы на один день на один метр!?
- Я не могу Вам объяснить почему, но это НЕВОЗМОЖНО….
Оказалось вот что. Весь Невский проспект был расписан буквально до сантиметра между различными группировками, структурами, хозяевами, авторитетами и просто пацанами. Над каждым из них стояли другие пацаны, менты и ворики. Над ними еще полканы, решальщики, бродяги и зав.отделами. Сверху первые замы и люди, имевшие звучные погоняла с кладбищенской коннотацией … Что было выше – неизвестно. Но мы же не атеисты и знаем: наверху кто-то есть…
Понятно, что любое передвижение в этой конструкции – даже передвижного прилавка с пирожками или мороженым – вызывало бы обрушение всей конструкции. Где-то на Барбадосе кто-нибудь долго и агрессивно кричал в телефон:
- Какой Резо? Я его … … … !
А в кабинете Смольного другой виноватым, оправдывающимся и одновременно наглым тоном отвечал: - Ну, Анатолий Иванович, как я мог разрулить это за два часа? Семы нет в городе, а Валерий Петрович, вы знаете, вообще лыка не вяжет уже с обеда. А решать надо было сразу.
Ясно, что был бы воздух со временем, то все бы «порешали» и передвинули и еще поднесли бы «шампуня» из магазина «Антанта» - популярное в то время место. Но решать надо было скоро.
Эта история вспомнилась, п.ч. английский приятель – журналист, всю жизнь занимающийся Россией,- никак не мог понять почему нельзя было просто демонстративно пустить «под сплав» всех этих оперов, следаков и судей, засветившихся в деле Магнитского, но не громить ради них российско-американские, а в перспективе и европейские - отношения. Понятно, что люди, имеющие представления об истории, оперируют примерами от подвесок королевы до дела Профьюмо или платья Моники Левински, когда мелочь превращается в линзу, в которой фокусируется солнечный свет, поджигающий конструкцию.
У нас все не так. Стоит железобетонная громадина, отсылающая зрителя к вечности пирамид. Под нее подложены два полена, пластмассовая канистра из под стеклоомывателя "Арктика" и ржавый, сочащийся кислотой, аккумулятор. Плюс еще тянется куда-то и откуда-то вызывающий опасливое уважение провод. Выдернешь что-нибудь и вся махина возьмет и развалится. А может быть и нет. А может и да… Кто знает?
Как можно рисковать судьбой великой державы?
Это объяснение представляется мне наиболее соответствующим реальности.