khmelev (khmelev) wrote,
khmelev
khmelev

памяти м.



в 75 или 76 году я оказался каким-то боком приписан к базовому тральщику "семь полста девять", обретавшемуся в минной гавани города Таллина. Делать там было нечего, - разве что спать на полупритянутой к стенке шконке или разглядывать часами городскую тюрьму, - так что дней через пять я сбежал на берег и ночевал в гарнизонной поликлинике лицом в коленкоровый диван, а днем фельдшерил на скорой помощи или бродил по Ревелю и окрестностям в поисках каких-то смутных впечатлений. Однако, всякий день утром я заходил в местный букинистический магазин в ожидании ежедневной выкладки новых приобретений, где попадались какие-то нетронутые временем рижские довоенные романы, а то и остатки парижского богословия, недовыметенные братской помощью и местной эстонской гэбухой. Лет мне было 20 или 21 и носил я, как помнится, какое-то одеяние матроса с разбитого корабля ВМФ СССР. Последнее существенно, потому что в один из дней юноша с ранней лысиной и окладистой бородой - лет 25 отроду - пришел в книжный лабаз сдавать полное собрание сочинений Владимира Соловьева, издательства "Общественная Польза" в 10 или 11 томах. Не помню деталей, как что вышло, что и кто первый сказал, но факт, что я, не имея за душой более 30 рублей, причем расчисленных вперед на месяц или на два, купил собрание за 70 целковых, а потом еще и отправился в закрома в поисках добавки.Картина вчуже была совершенно довлатовско-мамлеевская - матрос покупает у студента сочинения Соловьева. Вся последующая судьба СССР спрессовалась в этой негоции.
Вот так в моей жизни возник М. вкупе с женой Наташей и верещавшей в кулисах дочерью.
Дальше была собственно "жизнь"- тысячи писем, какие-то безумные "поездки в Таллин" и алаверды "автостоп" в питер; бессонные ночи, музыка, споры до одурения, гости туда и гости обратно, полное согласие и полное неприятие, самиздат и тамиздат, аресты, облавы, допросы... праздники, радости, скорби.
М., при всей своей чухонской укорененности, по паспорту почему-то был армянин, отчество и фамилию имел вполне в духе рудиментарной эстляндской государственности, но по духу был совершеннейший российский патриот, даром, что писал диссертацию по Крученых и вообще выпестовался из гнезда ЮрМиха (Лотмана), т.е. из Тарту.
Распад Совка каким-то образом затронул в его душе не имперские, но глубинные "хтонические" струны. Буквально было слышно, как разворачиваются какие-то свернутые свитки, проступают затертые рунические знаки, считываются палимпсесты. Он немного покрутился в ревеле на провинциальном "русскоязычном" радио, а потом махнул в Россию, как Мартын - герой набоковского "Подвига". Сначала год жил у меня в Питере, посылая деньги семье и мечтая о дальнейшем прыжке в русские глубины. Потом с берега были видны лишь буруны и лысая голова, выныривавшая в разных местах совсем неширокого нашего "океана". Он поехал в какую-то деревню в окрестностях Борисоглебска в поисках руси, а там его приняли за еврейско-американского агента и не хотели брать в школу учителем словесности - его-то...с действительно выстраданным российским паспортом и лотмановским дипломом . Выжитый оттуда и гонимый дорогой он оказался у ненцев и был взят в качестве воспитателя внуков и потенциального идеолога ненецкой незалежности их вождем Юрием Вэллой. Понятно, что с генуинной имперскостью он был изгнан и оттуда. Дальше он оказался плодовитым автором русского журнала и сотрудником ФЭП Павловского. Там я навестил его в загоне среди множества других стоил огромного коровника- зала, где возгонялось семя новейшей русской политики и было ясно, что все это ему не по пути, все куда-то мимо. Потом он служил в музее Толстого, потом в редакции Восточной литературы,готовя переиздание китайской "Поэмы о поэте" но все это были поиски смысла и утраченного времени.
За это время,-утраченное, ускользнувшее?- заболела и долго цепляясь за кромки жизни умерла жена и страшно, обламывая скрепы, отдалилась дочь. Как-то глухо-пустынно, в поисках несуществующего смысла, он уехал в никуда и оказался в городе Тотьма. Летом в Питере он долго объяснял мне, что в сущности эта Потьма, т.е. тотьма и есть тот край ойкумены, куда всем нам надлежит прибиться перед концом в жажде каких-то подведений итогов и окончательных расчетов. Но все это внешне было на фоне планов, поездок и приездов, короче говоря типичных имитаций деятельности, звучащих обычным рефреном на похоронах:
- Так много было задумано, он столько не успел сделать...
В сущности М. впервые наконец оказался в этой тотьме совершенно один. Он туда приехал, купил квартиру, прописался, познакомился с соседями, повесил занавески. Вот и закончился многолетний автостоп в поисках россии. Он приехал в Россию. На родину.
В конце января он убрал квартиру, заплатил вперед по счетам за газ и электричество, дождался мороза и ушел в лес. Мороз был минус 30. Нашли его нескоро, где-то в елках с отвернутой в сторону головой и сжатыми кулаками.
"На смерть на смерть держи равненье
Поэт и всадник бедный..."
http://www.netslova.ru/madison/
Прости и прощай, Андрюша.И спасибо.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments