khmelev (khmelev) wrote,
khmelev
khmelev

ХОРА

ХОРА. ПОД ПОКРОВОМ ШАЛИ. IMPLICATIONS OF THE SHAWL)

«…в силу отсутствия сильного источника природной энергии Византийская цивилизация в целом не может и отдаленно равняться с другими великими цивилизациями, о которых нам сохранила сведения история, и которые даже на таком временном расстоянии и при малейшем прикосновении сообщают нам возвышенность духа и вызывают наше восхищение. По причине этих скудных плодов мы и приносим Византийской империи в лучшем случае отдаленное почтение и остаемся безучастными перед лицом всех этих бурь, кружившихся вокруг нее в ее закатные века и смывших ее ослабевший деспотизм, удовлетворявший себя восполнением скудного прозябания, и неспособный ни к единой благородной мысли, во внешнюю тьму и забвение.»
Фердинанд Шевилл «История Балкан» (Ferdinand Schevill- AHistory of the Balkans)

После мрака, царившего в Пантократоре, посещение Карие Джами приобретало характер абсолютной необходимости. Это равнялось переходу из безжизненной пустыни в цветущий сад. Карие Джами стоит на окраине города, поблизости от Адрианопольских ворот, и является бывшей церковью Монастыря Спасителя в Хоре, в которой находятся фрески и мозаики исполненные в начале четырнадцатого века на средства Феодора Метохита. В своей совокупности они представляют собой один из величайших шедевров европейского искусства и заслуживают своего места на том же уровне, что и современные им работы Джотто или наиболее выдающиеся достижения Высокого Реннесанса. Ко времени их исполнения империя была погружена в многочисленные заботы. Анатолийские провинции были потеряны и итальянские морские республики растаскивали то немногое, что оставалось от ее прежнего богатства, но ничто из этого не отразилось во фресках Хоры. В них нет и следа усталости и формализма, ничего даже отдаленно напоминающего упадок или пессимизм. Любой непредубежденный посетитель, ныне ступающий под своды Хоры, будет потрясен блеском и свежестью ее живительных красок, мерцающими золотыми фонами, красотой фигур, гармонией композиций и богатством живописных деталей. Там расхаживают павлины и фазаны; стайки детей играют в свои детские игры; утесы перемежаются деревьями, сгибаемыми порывом ветра; фантастические архитектурные задники сменяются надутыми парусами и почти кубистическими видами селений и городов. Рядом с Иоанном Крестителем, свидетельствующем о Христе, водяная птица выхватывает змею из воды бассейна; в Благовещении Святой Анны пташка летит к гнезду, полному кричащих птенцов, спрятавшемуся высоко в кроне дерева. Печаль разлита во вселенной Хоры – матери, оплакивающие смерть своих сыновей, слепые, увечные и больные во множестве окружают нас, - но при этом окружающее полно глубокого экзистенциального смысла.
Одной из самых замечательных мозаик является портрет Феодора Метохита в люнетте над дверью, ведущей в основное святилище. Он изображен в типичной позе коленопреклоненного донора, склонившегося у трона Христа с моделью отреставрированного им храма. Его почти турецкий по стилю костюм отличается богатством и экзотичностью. Он состоит из окрашенного густой бирюзой одеяния, напоминающего кафтан, украшенного листьями и отороченного золотой и красной каймой, но головной убор представляет собой наиболее замечательный образец шапок, когда-либо воплощенных в изобразительном искусстве. На первый взгляд он напоминает обширный тюрбан, туго намотанный вокруг лба своего хозяина и
-131-
заканчивающийся высокой, плоской и круглой короной, но более внимательное рассмотрение предполагает, что основой сооружения является легкая арматура, на которую натянут шелк. Белый шелк уложен горизонтальными складками и пересечен вертикальными лентами из красной и золотой парчи. Ученые попытки классифицировать Метохитову шапку, как скиадион малоубедительны, но совершенно очевидно, что византийские модистки на закате империи многое заимствовали у турок, а впоследствии кое-что передали итальянцам.
Такая шапка могла быть и единственной в своем роде, но ясно, что в Византии четырнадцатого века носить ее мог только очень высокопоставленный чиновник. Феодор Метохит был близким другом и доверенным лицом императора Андроника II Палеолога, возвысившимся до звания его Великого Логофета. Он был также одним из самых выдающихся литераторов своего времени и ревностным исследователем классики. Его объемистые писания включали в себя комментарии к Аристотелю, «Введение в астрономию», а также поэму, описывающую его реставрацию монастыря Хора. Хотя он и гордился своими литературными попытками и надеялся, что его имя, благодаря им, переживет его самого, сами труды имеют оттенок пустоты и бесполезности. Оксфордский Византийский Словарь описывает их стиль, как «заведомо cмутный» и, подобно многим византийцам до него, Метохит зачастую ощущал себя настолько подавленным великими достижениями древних, что сомневался в своих способностях сказать хоть что-то новое.
Неизвестный художник в Хоре нимало не мучался подобными сомнениями и запечатлел пиетет своего патрона к прошлому в ярко выраженных классицистических особенностях своей работы. Это особенно явно проявляется в живописных элементах, не имеющих выраженного религиозного смысла – например, в группах тщательно причесанных и разодетых девиц, которые могли прогуливаться и в садах эллинистической Александрии. И даже если мы перемещаем взгляд с периферии в центр запечатленной христианской драмы, то и здесь мы не находим жесткого иерархического формализма, привычно ассоциирующегося с византийским искусством: фигуры оживлены и выразительны, так что их человечность не подлежит сомнению. В сценах детства Богородицы мастер Хоры создает картины простой домашней нежности, имеющие мало прецедентов в византийской традиции, хотя его трактовка образов остается изощренной и лишенной всякой сентиментальности. В сцене Первых Семи Шагов Богородицы он умело льстит просвещенным вкусам своего заказчика, не пренебрегая, в то же время, и вкусами обычного богомольца. В центре композиции расположена очаровательная фигурка ребенка с вытянутыми вперед руками – Пресвятой Девы – делающего первые робкие шаги по направлению к матери , а позади виднеется удивительная и странная фигура высокой служанки, заботливо склонившейся над ней. Служанка облачена в длинное голубое классическое одеяние, подрубленное золотом, а голова окутана летящей бледно-алой шалью. На миниатюре десятого века, ныне хранящейся в Париже, фигура, олицетворяющая ночь, имеет такую же шаль, обвевающую ее голову. Безусловно, она скопирована с эллинистического оригинала.
-132-
Служанка из Хоры являет собой, таким образом, тонкую ностальгическую аллюзию, которую должны были по достоинству оценить Феодор Метохит и его ученые друзья. Но ее значение не исчерпывается этим обстоятельством. Она могла быть лишь эхом персонификации ночи, одновременно являясь ярким символом возросшей гордости достижениями эллинизма, окрашивавшей интеллектуальные круги поздней Византии, гордости, приводившей к большей терпимости по отношению к язычеству. Метохит остановился на концепции судьбы по отношению к закату империи. Гемист Плифон, последний и наиболее самобытный из византийских неоплатоников, пошел значительно дальше, посвятив последние годы своей жизни сочинению гимнов Зевсу и Аполлону. Метохит чувствовал, что Христос покинул империю; Плифон же покинул Христа.
Сцены Страстей Христовых, долженствовавшие украшать главное святилище Хоры, утрачены, и большая часть сохранившихся мозаик находится во внешнем и внутреннем нартексах. Все важные фрески сосредоточены в парэкклесионе или боковой часовне к югу от святилища. Здесь художник был меньше сосредоточен на том, чтобы очаровывать зрителя деталями и аллюзией. На густом голубом фоне разворачиваются монументальные и драматические композиции глубокого эсхатологического содержания. Представляется, что Метохит с самого начала думал быть похороненным здесь, в виду Великого Анастасиса или сцены Воскресения, заполняющей собой всю восточную апсиду. В ее центре изображен Спаситель в сияющих белых одеждах на фоне мандорлы, меняющей цвета кнаружи от вялого бледно – голубого до белого и усеянной золотыми звездами; под его широко расставленными ногами распростерт Сатана, лежащий среди остатков разбитых врат Ада; справа и слева группы праведников изображены на фоне уступов скал, направленных к середине композиции. Христос в Анастасисе динамичен по сравнению со всем, что нам известно из раннего византийского искусства: его платье туго натянуто между правым коленом и левой икрой; он хватает Адама и Еву за запястья и буквально выдергивает их из могил, что заметно по их развевающимся одеждам. Это образ, который выжигает себя в сознании всякого, кто когда-либо видел его. Эмоциональная насыщенность сцены и протяженность некоторых фигур (особенно явственно подавленной, облаченной в красное, Евы) напоминает некоторым комментаторам Эль Греко, чье настоящее имя было Доменико Теотокопули и чьи ранние штудии протекали в русле византийской традиции, существовавшей на его родном Крите и через столетие после падения Константинополя.
В 1332 году Феодор Метохит выполнил свое желание и был похоронен в свой любимой Хоре, но не раньше, чем жизнь его претерпела трагический переворот. Реставрация Хоры была закончена в 1321 году, но этот же год увидел начало чудовищной гражданской войны между Андроником II и его внуком Андроником III. В тот момент, когда империя нуждалась в напряжении всех своих возможностей для отпора турецкого натиска в Анатолии, она была раздавлена изнутри. Когда, семь лет спустя, борьба была завершена в пользу младшего Андроника, Метохит пострадал вследствие своих долгих и близких взаимоотношений со старым императором.

-133-
Его дворец был разгромлен толпой, – возможно из зависти к его огромному богатству, - не меньшей, чем антипатия к старому режиму, - а он был сослан на несколько несчастных лет в западную Фракию. В 1330 году новая власть смилостивилась и позволила ему вернуться в столицу, где он нашел пристанище, в качестве смиренного инока Феолепта, в монастыре, на который он истратил такую огромную часть своего исчезнувшего богатства. Есть надежда, что неустанное изучение греческих философов помогло ему перенести все эти удары судьбы бестрепетно, тем более, что мы находимся перед ним в огромном долгу: без искусства Хоры мир, право, был бы довольно скучным местом.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments