khmelev (khmelev) wrote,
khmelev
khmelev

дальше

«КАК БУДТО ЗАКОПЧЕННЫЙ ГУСТЫМ ДЫМОМ» (?) As if darkened by thick smoke

« Эмир Самух и другие эмиры внезапно появились перед лишенным стен городом Севастия, но поначалу опасались нападать, приняв купола многочисленных церквей за палатки оборонительной армии. Но скоро они разобрались, что город беззащитен и никого не жалея истребили множество жителей» Спирос Врионис, младший – «Закат средневекового эллинизма» (Speros Vryonis, Jr., The Decline of Medieval Hellenism

Деревня Белисирма выглядит уцепившейся за край ущелья Ихлары: дома кувыркаются вниз к реке Мелиндиз, улицы напоминают русла ручьев. Народ выглядит здоровым и веселым, а женщины потрясающе одеты. На другом берегу реки в огороде я видел крестьянку лет пятидесяти, облаченную в тускло пурпурные и лимонно-желтые цвета, а ее соседка, трудившаяся неподалеку, носила фиолетовое верхнее одеяние и небесно-голубые штаны. Молодая девушка с благородным профилем и осанкою императрицы шла по мосту, одетая от головного платка до каймы на юбке в цвета темного красного вина.
Высоко над рекой и огородами мы cмогли разглядеть окна и дверные проемы Колонной Церкви (Direkli Kilise)/(Церкви с колоннами?). По дороге туда к нам немедленно присоединилась ватага из четырех мальчишек, восьми – девяти лет от роду. Как и большинство детей, встреченных мной в деревенской Турции, они были очаровательны, вежливы и склонны оказать помощь, тем более компании иностранцев. Дети вообще являются наилучшими гидами в Каппадокии, пейзажем и архитектурой предстающей для них раем, так что они знают там каждый уголок и трещину в скалах.
Direkli Kilise высечена в скалах, напоминающих мягкий белый сыр. Мы вошли в величественный сводчатый зал, а потом направились в нартекс, осторожно ступая, чтобы не провалиться в одно из раскрытых погребальных отверстий в полу. По правую руку от нас в скале располагалось несколько келий, но впереди была сама церковь. Самая красивая церковь в Ихларе. Высокое и благородное изображение Пресвятой Девы с Христом-Мледенцем на руках смотрело на нас у входа с поверхности массивного квадратного столба.
-120-
В глубине храма мы встретили грузного, мускулистого Святого Георгия и святых – покровителей Юстиниана I – Сергия и Вакха, облаченных в стильные шелковые придворные одежды. Спаситель в центральной апсиде восседал на украшенном драгоценностями троне, имеющем форму лиры. На северной стене находилась фреска, изображающая святого Георгия, поражающего дракона. Сам святой был стерт, но его ярко красный жеребец продолжать попирать чудовище, имеющее форму двуглавой змеи, при этом гениталии жеребца были выписаны с любовным вниманием к деталям.
В отличие от большинства художников Ихлары, мастер, расписывавший Дирекли Килисе, не был наивным провинциалом. Хорошо осведомленный о модах византийского двора и трудившийся для состоятельного заказчика он, тем не менее, не до конца воплотил в жизнь свой декоративный замысел. Купол и южная апсида, несмотря на покрытие штукатуркой, остались нерасписанными, и это, вместе с существующей надписью, позволяет четко датировать фрески. Надпись указывает, что храм был построен в царствование императоров Василия II и Константина VIII, то есть, между 976 и 1025 годами, а другие детали говорят, что он был закончен ближе к концу этого временеи. Дирекли Килисе, как Япракхисар и Селиме Калеси, мог быть создан только после длительного периода процветания и безопасности (все три комплекса отличатся значительными размерами и представительными монументальными фасадами), но в конце 50-х годов одиннадцатого столетия над этим покоем нависла серьезная угроза. В 1059 году эмир Самух со своими союзниками целую неделю жег и грабил Севастию (нынешний Сивас) и, как назло, в этом же году на трон вступил Константин Х Дука.
Этот чудовищно недальновидный и безответственный правитель происходил из старинной анатолийской аристократической семьи, но он оказался предателем интересов своего сословия, проводившим опасную пацифистскую политику. Даже потеря Севастии не смогла убедить его, что армия является чем-то большим, чем источником непредвиденных расходов и угрозой для его личной власти. В результате, лучшие войска были выведены из Анатолии и расформированы, а немногие оставшиеся лишились жалованья и довольствия. Потеря духа была всеобщей, и историк Иоанн Скилица, писавший вскоре после этих событий, замечал, что «даже знаменосцы были неразговорчивы и выглядели грязно и убого, как будто закопченные густым дымом». Армия, лишь сорок лет тому назад бывшая непобедимой военной машиной, приводившей в трепет мусульманских вождей, превратилась в собственную тень, чьи солдаты «склонились до земли под бременем нищеты и болезней». Действительно, всякое решение, принятое Дукой и его самодовольной придворной кликой, в которой первенствующую роль играл Михаил Пселл, можно рассматривать, как направленное на уничтожение империи, и, если упрек позволителен в свете этой чудовищной трагедии, именно они, а не турки, наиболее его достойны, ибо, прочитав все возможные книги на свете, они так ничего и не поняли. Это правда, что кочевники, путавшие церковные купола с палатками, были неспособны оценить значение цивилизации, которую они столь яростно уничтожали, но турецкое «невежество» (используя терминологию Джеферсона) выглядит менее предосудительным, чем «ошибки» византийских бюрократов и интеллектуалов. Михаил Пселл, даже после распада империи на части в результате политики, адвокатом которой он был, продолжал настаивать, что способность правильно строить цветистые риторические фразы является важнейшим достоинством императорской особы.
Константин Х умер в 1067 году, что было слишком поздно для исправления ситуации. В этом году турки захватили Кессарию, главный город
-121-
восточной Каппадокии, предав ее огню, истребив жителей и осквернив мощи святого Василия Великого. Разорение было настолько чудовищным, что город оставался незаселенным около полувека. Шок был достаточным для изменения политики в столице и вдова почившего императора поспешно вышла замуж за Романа Диогена. Роман происходил из высокопоставленной каппадокийской семьи и хранил верность военным традициям своего сословия. Возможно он не был харизматическим лидером, необходимым империи, но его отличали, по крайней мере, отвага и верность принципам чести, так что он с самого начала взвалил на себя неподъемную задачу восстановления разрушенной армии. Будь у него время, он мог бы преуспеть, но времени не было, а его попытки были сведены на нет предательством фракции Дуков, и в Манцикерте он встретил свое несчастье.
Тюркские племена продолжали беспрепятственно проникать в Анатолию. Больше не было нужды говорить о «набегах» или даже о «вторжении». То, что происходило, имело наименование полномасштабной миграции целых племен, исчислявшихся десятками тысяч, и женщины, - к ужасу христиан, - сражались наравне с мужчинами, думая больше о лошадях, чем о воспитании детей. Они были бедными людьми, видевшими в Анатолии источник богатой добычи, но довольно быстро осознали, что высокие центральные равнины идеально подходят для пастушеской и кочевой жизни. Анатолия напомнила им их покинутый дом. Больше того, византийское правительство даже пригласило их в империю, видя в них противовес бунтовавшим военным магнатам. Так вышло, что мирное население, состоявшее из крестьян и горожан, позабывших арабские набеги, вновь погрузилось в кошмар, а далекий император, находившийся в безопасности в своем богоспасаемом городе, был, очевидно, не в силах оказать им помощь.
Этим императором являлся Михаил VII Дука, сын Константина Х и ученик Михаила Пселла, согласно которому он был «гордостью поколения и наиболее привлекательным по характеру». Но Иоанн Скилица разрывает в клочья этот покров лести: «тратя свое время на бессмысленные поиски красноречия и теряя силы в составлении весьма бедных ямбов и анапестов, он привел империю к краху, ведомый в никуда своим ментором, философом Пселлом». В течение нескольких лет население Каппадокии обнаружило себя совершенно отрезанными от столицы. Монастыри в Белисирме, Япракхисаре и Селиме использовались по назначению от силы десять-сорок лет, после чего и их накрыла волна разрушения. Вся художественная жизнь была резко обрублена. Анатолия была эллинизирована со времени наследников Александра Великого и стала христианской в царствования Константина Великого. И все это было поставлено под сомнение.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments