khmelev (khmelev) wrote,
khmelev
khmelev

дальше

НЕБЕСНАЯ ЛАЗУРЬ

Пройдя совсем недалеко по дороге, ведущей из Ортахисара, мы натолкнулись на знак, указывающий направление на монастырь Халлач (Hallac) или Больничный монастырь. Пологая тропа вела в широкую долину, уже начинавшую наполняться тенью. На дальней стороне долины массивная скала несла на себе несколько высеченных фасадов, при ближайшем рассмотрении оказавшихся расписанными. Большой, трехсторонний двор монастыря хранил остатки старых огородов и весь зарос высокой травой. Необычные фасады с их изысканными слепыми аркадами сильно пострадали от времени и непогоды. Кельи покинутой обители использовались, как голубятни и этим объяснялось наличие странных прямоугольных ниш, ломающих контуры подковообразных арок, утыканных точками маленьких входных отверстий и украшенных яркими красными и зелеными «ковровыми» орнаментами, созданными для привлечения птиц.
Двор был совершенно безмолвен, полностью укрыт от малейшего ветерка, способного поколебать траву, а помещения, выходившие в него, были заперты железными дверями. К западу располагалась квадратная комната, покрытая полуразвалившимся куполом, удерживаемым четырьмя массивными белыми колоннами, и в ее углу высеченная на стене странная фигура прыгающего человека в тунике и остроконечном колпаке. К северу лежал большой зал с бочкообразными сводами, аркады которых опирались на квадратные столбы, а к востоку церковь с обращенной к югу погребальной часовней. Крестовокупольный и какой-то неожиданно величественный храм отличался стройными столбами и экзотическими бараньими головами, высеченными на капителях пилястров. За исключением коричневатой фрески в апсиде, изображающей Богородицу с Младенцем, арки и капители были украшены примитивными геометрическими орнаментами, исполненными темно-красным пигментом. Предполагается, что весь комплекс был построен в 1060 –е годы, но через десять с небольшим лет его пришлось покинуть. Когда мы пролезли ближе к затемненному центру храма сквозь отверстие, недавно проделанное в южной стене, сотни мельчайших мотыльков поднялись в воздух, заполняя пространство, как бледная пыль.
Лежащий в нескольких сотнях ярдов от главной дороги, связывающей Юргюп и Гореме, один из самых интересных в архитектурном отношении из всех монастырей Каппадокии, монастырь Халлач выглядит позабытым окружающим миром. Большая часть путешественников
настолько озабочена желанием поскорее добраться до многолюдной и переоцененной долины Гореме, что не находит в себе силы просто поглядеть по сторонам. Подъезд к Гореме выглядит довольно впечатляюще: дорога внезапно уходит вниз с поворотом налево через скопление конусов и перед вами открывается настоящий археологический парк – еще конусы и склоны скал, усеянные храмами, часовнями и монашескими кельями – но в трех случаях, когда я посещал Гореме, моим преобладающим ощущением было чувство разочарования. Например, в 1990-м и 1991-м годах Темная Церковь (Karanlik Kilise), хранящая лучшие образцы живописи, была закрыта на реставрацию, и не нужно было быть снобом, чтобы увидеть, что множество туристов является действительной проблемой для Гореме. Большинство церквей очень малы и, в случае приезда двух и более туристических автобусов, можно ждать по двадцать минут, пока не освободится пространство для осмотра. В особенности затруднено посещение милой Яблочной Церкви (Elmali Kilise). В нее можно попасть только из небольшого, огороженного со всех сторон двора, вход в который, в свою очередь,
-103-
возможен лишь через очень узкий проход. По впечатлениям это скорее похоже на посещение египетской гробницы, а не византийского храма. Нет иной возможности взглянуть на ее фрески, иначе как в компании тридцати или сорока человек. Много вопросов вызывает и влияние всех этих потеющих и испаряющих влагу тел на сохранность живописи, дошедшей до наших дней благодаря исключительной сухости и чистоте каппадокийского воздуха. Синдром «Ласко» (пещера во Франции с наскальными рисунками) может вскоре постигнуть и Гореме, и большинство церквей могут встать на «реставрацию» на долгие годы. Крохотные, расписанные церкви, предназначенные для пользования несколькими иноками, не могут выдержать индустриализацию туризма ХХ века.
Я получал больше удовольствия от храмов, сосредоточенных в холмах и долинах, лежащих вне периметра парка, например, от удачно названной Спрятанной Церкви (Sakli Kilise), уникальной тем, что ее фрески содержат изображение каппадокийского пейзажа, или церкви Эль Назар, высеченной внутри напоминающего башню белого конуса и расписанной угловатыми фигурами, вызывающими яркие ассоциации с коптским искусством. Но все, лежащее внутри и вовне Гореме, меркнет по сравнению с Tokali Kilise (церковь c Пряжкой), лежащей непосредственно у дороги, поблизости от входа в парк.
За малопримечательным фасадом лежит один из величайших сохранившихся шедевров византийского искусства – фрески, выполненные в середине десятого столетия неким Никифором. Стены и своды вместительного поперечного нефа храма покрыты фигурами, кажущимися застывшими в движениях придворного танца на густом голубом фоне. Этот всепроникающий , с оттенком фиолетового, голубой цвет вызывает удивление; изготовленный из толченой лазури, он настолько насыщен, что порой смотрится почти светящимся изнутри. Фигуры высоки и благородны, их жесты выразительны, и все они облачены в классические одежды белого или светло-коричневого цвета. Художник Никифор несомненно очень гордился своей способностью изображать одежду, и он писал ее, как виртуоз, во всевозможных волнах, складках и сгибах ясно намекая на эллинистические прототипы. Архитектурные задники и детали пейзажа (деревья и зазубренные скалы) также выглядят вполне классически, а в сцене Крещения чувствуется трогательный гуманизм: Спаситель стоит в неприкрытой наготе, и голубые струйки воды стекают по телу вполне натуралистично.
Композиции в провинциальной каппадокийской школе чаще всего неуклюжи и перегружены, но фрески Токалы Килисе оставляют неизгладимое впечатление широты и благородства. Здесь вдыхаешь воздух македонского ренессанса. Разумеется, речь не идет о Возрождении в итальянском смысле – он не привел к возникновению нового взгляда на человека и его место во вселенной – но середина девятого века в Византии была ареной великого возрождения в искусстве интереса к классическому прошлому. Художникам Константинополя не нужно было далеко ходить за примерами: до 1204 года улицы и площади города были забиты величайшими творениями греческих и римских скульпторов, а состоятельные граждане держали частные коллекции древностей. Тот факт, что классическое искусство было по существу языческим, не причинял большого беспокойства гражданам Византии: существенной была красота. Общество, погруженное в изучение Гомера и Еврипида, не видело смысла в исключении из своего обихода образов Аполлона и Елены. Результаты выглядят поразительно.
В иллюминованных манускриптах библейские фигуры стоят рядом с персонификациями ночи и рассвета, рек и времен года, скопированных
-104-
непосредственно с эллинистических оригиналов: Ночь облачена в голубое покрывало, волнами покрывающее голову и держит голубой факел; Царь Давид предстает в одеянии Орфея; святой Матфей имитирует позу Эпикура со статуи второго века, и сосуд красного стекла, хранящийся ныне в сокровищнице собора Святого Марка, украшен изображениями нагих юношей, прилежно скопированных с греческой вазы. Но лучше всего иллюстрирует специфический оттенок этого средневекового неоклассицизма отрывок текста десятого века, известный под названием Филопатр. Хотя этот фрагмент повествует о посещении монастыря, вряд ли \рассуждения в нем избегают классических аллюзий:

« Старик мрачным видом, напоминающий Титана схватил меня за рукав и сказал, что он посвящен во все таинства. Итак, мы миновали железные ворота и по бронзовым полам, взбираясь на ступени многих лестниц, достигли дома с крышей из золота, как в доме Менелая, описанном Гомером. Я глазел по сторонам, как юноша с острова (Телемах с Итаки). Но я не видел Елены. Я видел лишь сутулых мертвенно-бледных мужчин. Увидев нас, они возрадовались и подошли к нам, вопрошая: Принесли ли мы плохие вести? Их внешний вид как будто свидетельствовал, что надеются на дурное и, как фурии, получают наслаждение от несчастья».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments