khmelev (khmelev) wrote,
khmelev
khmelev

дальше

ВЕЧЕР, СТРАШНЫЙ ВЕЧЕР.

В своем описании царствования императора Никифора II Фоки историк Лев Диакон позволяет себе необычное отступление – необычное для византийских историков, редко опускавших свой взор, чтобы описать условия жизни простых людей. Он замечает, что каппадокийцев многие называют троглодитами, поскольку «тамошний народ скрывался в пещерах, расщелинах и подземных лабиринтах, имевших вид нор».
-93-
Видимое подтверждение этого странного обычая можно обнаружить в пустынной равнине, лежащей к северу от Нигде.
Под деревнями Деринкой и Каймакли (Derinkuyu and Kaymakli) находятся обширные лабиринты помещений, соединенных узкими коридорами, пандусами и винтовыми лестницами, уходящими в толщу скалы не менее, чем на двадцать уровней. Они снабжены вентиляционными шахтами более двухсот футов глубиной и, как говорят, связаны широкой подземной дорогой около девяти километров длиной. В народе они известны, как «подземные города» и считается, что «город» Деринкой мог насчитывать около двадцати тысяч жителей. Они являются выдающимися инженерными сооружениями и вызывают повсеместное любопытство, но в то же время что-то с ними безусловно не так. Я лишь однажды спускался в Деринкой и вряд ли по доброй воле пошел бы туда снова. К моменту, когда я достиг восьмого уровня (самого низкого из расчищенных), я пришел к выводу, что слово «города» в данном случае употребляется неправильно: одно дело высеченные в скалах деревни, в которых эти подземные убежища имели выход на свет, но совершенно непредставимо, что люди – даже люди, живущие в исключительно стесненных условиях пограничной зоны – могут существовать в этих тесных, мрачных помещениях, напоминающих клетки для животных, постоянно. Если они так поступали, то очевидно были безумны.
Бесконечная череда комнат и переходов была высечена столь грубо, что любое соприкосновение с кожей при падении вело бы к обширным ссадинам. На стенах не было никаких украшений и, что еще более характерно, никаких надписей. Если, как утверждает легенда для туристов, тысячи людей укрывались в этих подземельях иногда годами, пока арабские армии проходили над их головами, они, безусловно, должны были выцарапывать на камне свои проклятия и мольбы об избавлении от заточения в скале. Они этого не делали, и «города» выглядят скорее, как временные убежища и склады для жителей окружающих деревень в трудные времена. Это был своего рода византийский вариант бомбоубежищ. Они свидетельствуют о страданиях христианского населения Каппадокии с начала седьмого столетия вплоть до середины девятого века, когда отряды калифов и их союзников беспрепятственно бродили по Анатолии. Мы постоянно читаем в византийских хрониках о разрушенных крепостях и городах, о кочевых бандах, возвращающихся на арабскую территорию с награбленной добычей, и потому каппадокийцы предпочитали закапываться в землю и горы, но не покидать своей родной земли. В своих народных песнях они воспевали воинов, защищавших их, и оплакивали судьбу своих женщин. Некоторые из этих песен пережили девять прошедших веков. В них предстает чрезвычайно мрачная картина жизни тех лет. В одной из них акрит возводит замок. Он строит двойной, потом тройной рубеж стен; вбивает в двери крепкие гвозди, чтобы не пропустить Смерть, но, оборачиваясь, видит Ее за спиной, внутри замка. Его жена вступает в торги со Смертью, суля ей пятерых детишек взамен мужа, но Смерть не знает пощады и решает забрать мужа, замедлив лишь для того, чтобы сообщить жене, что та попадет в адское пекло, коли не будет вершить дела благотворительности. Более сложная повествовательная песня рассказывает о Маленьком Константине (герой множества подобных баллад), что женится в мае и сажает виноградную лозу, дабы отпраздновать свою свадьбу, но вскоре уходит на войну. После ухода, его демонические мать и сестра (настоящие наследницы Клитемнестры и Медеи) обрезают волосы на голове его молодой жены и ссылают ее в отдаленное место, где живут лишь овцы и козлы. Возвращаясь, Константин вопрошает:
-94-
«Мать, о, Мать, где твоя невестка? где моя возлюбленная жена? – а мать отвечает: «моя невестка умерла двенадцать лет назад».
Существует несколько вариантов этой баллады. Согласно одному из них, Константин заявляет, что приведет свою мертвую жену домой и спрашивает мать, как следует ему наказать ее. «Если приведешь ее, отсеки мне голову», - отвечает она. И Константин вынужден сделать это.
Более всего леденит в этих песнях поворот сюжета, когда жена или возлюбленная отправляется искать своего Яннакоса (маленький Константин) и находит его члены, разбросанными по склону холма:
«Они отрезали его руки по суставам
Отделили ноги в коленях
Вечер, страшный вечер,
И солнце садится…»
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments