khmelev (khmelev) wrote,
khmelev
khmelev

ПУТЬ К ГРОБНИЦЕ РУМИ

ПУТЬ К ГРОБНИЦЕ РУМИ

Джелалледдин Каратай, выдающийся основатель медресе, носящего ныне его имя, был греком. Он также был влиятельным придворным, правоверным мусульманином и близким другом Руми. Высокопоставленные и влиятельные греки совсем не были исключительным явлением при сельджукском дворе, хотя Джелалледдин начал свою карьеру, как паж и поднялся по всем ступеням служебной лестницы, а остальные были византийскими аристократами – изгнанниками. Гаврасы (Gabrades), например, давшие султанам трех великих визирей, могли проследить свой род вплоть до десятого века. В Конье существовала даже ветвь фамилии Комнинов, основанная племянником императора Иоанна II, бежавшим к сельджукам после ссоры со своим дядей из-за лошади. В Конье он принял ислам и женился на дочери султана. Его потомки все еще жили в Конье в конце тринадцатого столетия.
Сходные процессы шли и при византийском дворе. Иоанн Аксух, юный турецкий пленник, был избран Алексеем I в товарищи своему сыну Иоанну. Если Алексей хотел показать, что турки и греки могут стать единым народом, то он сделал правильный выбор. Наследник престола и турецкий раб вскоре стали закадычными друзьями, и, когда Иоанн стал императором, он сделал Аксуха первым министром. Таким образом, турок оказался на высшей позиции в империи, за которой следовал только трон. Сын Аксуха Алексей также некоторое время был важной фигурой, нося титул протостратора (командующий авангардом или кавалерией особого назначения). Он был женат на дочери Иоанна II и, как и его отец, считался связанным с сельджукским царствующим домом.
Аксухи не были одиноки: мы знаем по крайней мере пять других знатных византийских родов турецкого происхождения. И Килич Арслан II был не единственным султаном, жившим в Константинополе. В 1196 году его сын Кейхюсрев I-ый был вынужден бежать из Коньи в результате династических раздоров и искать убежища при византийском дворе, где он оставался около восьми лет и даже нашел себе невесту в высших кругах местной аристократии. Его легкое приятие византийским обществом без сомнения облегчалось тем, что он был наполовину греком, как и султан Кейкос II (1246-57) , дважды находивший убежище у своих византийских соседей. Мать Кейкоса была дочерью священника и в его администрации преобладали греческие родственники-христиане. В его царствование византийское влияние при сельджукском дворе достигло своего апогея. Это обстоятельство хорошо символизирует тот факт, что Кейкос начал носить пурпурные башмаки, что столетиями было священной прерогативой императоров.
Все это вызывало подозрения у его мусульманских подданных-турок. Он действительно зашел слишком далеко, но все же держался в рамках традиции. Султаны всегда с почтением относились к Византии, даже воюя с ней. Они никогда не забывали, что управляют бывшими византийскими землями и называли себя султанами Рума, иначе говоря, Рима, и византийцы для них оставались все еще римлянами. Сам Руми принял такое имя, поскольку обрел дом «в земле римлян». Лишь западные единоверцы оспаривали у византийцев право на этот гордый титул, и именно жители Запада, а не сельджуки, разрушили Константинополь и осквернили его храмы в 1204 году.
В области взаимоотношений между христианами и мусульманами, греками и турками в Анатолии тринадцатого века пример Руми является одновременно уникальным и показательным. В нем толерантная и эклектичная природа сельджукского общества нашла свое наиболее полное
-69-
выражение, и символично, что бирюзовый купол его гробницы до сих пор доминирует на фоне крыш старой Коньи. Это та точка, на которую устремлены все взоры. На фотографиях ее бирюзовый цвет выглядит кричаще, но в прозрачном воздухе, при ярком свете анатолийского солнца она, как крик радости. Даже для совершенно равнодушного к вере путешественника она остается трогательным знаком дружества религий и рас.
Я приближался к могиле Руми с некоторым волнением. Зная, что она до сих пор является местом поклонения, я не представлял себе, как паломники могут отреагировать на присутствие неверного. Как, я уже писал, Конья очень консервативный город.
Появившись задолго до открытия гробницы и инстинктивно сжимая, как защиту, томик стихов Руми, я обнаружил небольшую толпу, уже успевшую собраться у ворот. Целые семьи предпочли потратить этот день для того, чтобы выразить уважение Мастеру. Все выглядели вполне расслаблено и смотрели на меня без тени подозрения. Я рассуждал, что Руми, при всем его величии поэта и мистика, совсем не выглядел запретной фигурой, и не было никаких причин рассматривать посещение его могилы, как мрачный религиозный долг. Вскоре ворота отворились, и мы всей толпой почтительно вошли внутрь. Вслед за двором, который мы пересекли, открылась цепочка просторных сводчатых ниш. Турецкие посетители немедленно вооружились фотоаппаратами и засверкали вспышками во всех направлениях., а я как-то сразу успокоился.
Там была выставка костюмов, ковров , музыкальных инструментов, где особое внимание уделялось “ney” – флейте, чьи дикие и меланхоличные звуки сопровождают танцы дервишей. Также там были выставлены огромные стеклянные вазы, на деле оказавшиеся старинными лампами. И еще там были могилы. Могила отца Руми, стоящая строго вертикально, как знак его посмертного удивления достижениями сына. Могила самого Руми, являющая собой род саркофага, богато разодетого в красные, голубые, зеленые и золотые цвета и увенчанная огромным тюрбаном. Над ней простирался напоминающий пчелиные соты расписной свод. Люди толпились перед гробницей, стараясь подойти поближе, но без всякой толчеи и с искренней добротой к чужакам и неверным, как того и хотел сам Руми. Я тоже был паломником в своем роде. Не испытывая религиозного благоговения, я был счастлив выразить признательность поэту, написавшему:

Всему, что зрим, прообраз есть, основа есть вне нас,
Она бессмертна - а умрет лишь то, что видит глаз.

Не жалуйся, что свет погас, не плачь, что звук затих:
Исчезли вовсе не они, а отраженье их.

А как же мы и наша суть? Едва лишь в мир придем,
По лестнице метаморфоз свершаем наш подъем.

Ты из эфира камнем стал, ты стал травой потом,
Потом животным - тайна тайн в чередованье том!

И вот теперь ты человек, ты знаньем наделен,
Твой облик глина приняла,- о, как непрочен он!

Ты станешь ангелом, пройдя недолгий путь земной,
И ты сроднишься не с землей, а с горней вышиной.

О Шамс, в пучину погрузись, от высей откажись -
И в малой капле повтори морей бескрайних жизнь.

Руми верил, что Господь забрал его из родного Хорасана и привел в «землю римлян», чтобы он «мог смешаться с ними и научить добру». При этом его понимание «добра» было исключительно свободным и единственные методы, признаваемые им, состояли в доброте, дружбе и хорошем примере.Косные мусульмане, убеждавшие друг-друга в своем природном превосходстве над неверными, были мишенями его испепеляющего презрения. Он не уставал напоминать им, что «хоть дорог и много, но цель одна. И разве ты не видишь, что много путей ведут к Каабе?». Он верил, что «любовь к Создателю дремлет во всем мире и в каждом человеке», а в катрене своего великого «Дивана Шамса

-70-
Тебризи» зашел столь далеко, что назвал слова евреЙ, христианин и мусульманин «ложными определениями». Его отношения с христианской общиной Коньи были очень тесными. В числе его учеников были греческие художники, архитекторы и мастеровые, и он усердно привечал священников и монахов, к которым всегда относился с величайшим уважением. Рассказывают, что однажды он приветствовал монаха из Константинополя, поклонившись ему не менее тридцати семи раз. Даже христиане, остававшиеся непоколебимыми в своей вере, бывали очарованы его учениями и исключительным обаянием личности. Его излюбленным убежищем был монастырь святого Харитона на вершине холмов неподалеку от Коньи. Ученый настоятель был его близким другом, и два человека могли проводить дни в совместном медитировании и разговорах. В результате, христиане Коньи не просто уважали, но и любили Руми.
О силе этой любви можно судить по событиям, разыгравшимся на его похоронах.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment