khmelev (khmelev) wrote,
khmelev
khmelev

убийство и его последствия

УБИЙСТВО И ЕГО ПОСЛЕДСТВИЯ

Медресе Каратай ныне служит музеем керамики города Конья и, хотя оно само по себе является памятником первостепенного значения, никто не покидает его, не взглянув на археологические находки из дворца Кубадабад, выставленные в боковой комнате. На стене там висит чертеж реконструкции строения, свидетельствующий, что его замысел был совершенно иранским. В течение всей истории сельджукского султаната персидская культура играла в нем огромную роль , и политическая элита и литература говорили по-персидски.
Еще более поражают скромные размеры дворца. Акцент в нем был сделан скорее на удобстве и наслаждении, чем на подавляющих демонстрациях власти правителя. В центре Кубадабада находился небольшой дворик, в который открывался айван, а за айваном, служившим, без сомнения, залом для приемов, находились личные покои султана и его близких, а далее широкая терраса с
-67-
павильоном, глядящим на озеро. Должно быть, это место было идеальным убежищем от испепеляющего жара анатолийской равнины, но его подлинным сокровищем оставалось изразцовое убранство.
Изразцы Кубадабада, имеющие форму звезды, являются выдающимися примерамисельджукского фигуративного искусства. Животные, в особенности прыгающие и кричащие ослы , изображены с чарующей натуралистической экспрессией, но более всего впечатляют человеческие фигуры. Ко времени строительства Кубадабада (около 1220 года), турки жили в Анатолии почти 150 лет и успели основательно перемешаться с византийским населением. Сами султаны брали себе христианских жен , хотя художники, расписывавшие изразцы, оставались верными идеалам красоты Центральной Азии во всей их первозданной чистоте. Мужчины и женщины у них имели широкие лица с высокими скулами и узкие глаза. Эта затянувшаяся верность преисламским традициям их далекой родины может помочь в объяснении сельджукской готовности приятия фигуративного искусства, что не ограничилось только керамикой. Арабский путешественник аль-Харави (al-Haravi) упоминает о существовании в садах Коньи в двенадцатом веке мраморных статуй, изображавших мужчин и женщин. Ни одна из этих скульптур не дожила до наших дней, но есть возможность представить себе, как они могли бы выглядеть, взглянув на рельефы, хранящиеся ныне в Ince Minare Medrese, в особенности на огромную крылатую фигуру, некогда стоявшую над городскими воротами. Голову ее украшает корона, крылья расправлены, и каждое перо тщательно проработано, колени согнуты, словно она бежит по воздуху, в развевающихся одеждах.
Все это, безусловно, противоречит строгим законам ислама, но Алладин Кейкубат I, строитель Кубадабада, представляется чрезвыйно широко мыслящим человеком. Он проявлял стойкий личный интерес к искусствам и наукам и был одним из величайших строителей средневековья. Иной раз кажется, что нет в Центральной Анатолии места, где бы не было мечети, медресе или каравансарая, выстроенного Алладином Кейкубатом. Его царство простиралось от Черного до Средиземного моря, а на востоке до озера Ван. Строительство дорог, мостов и каравансараев обеспечивало развитие торговли и путей сообщения, и благотворительность султана проникала в каждый уголок государства, однако теперь мы понимаем, что эти процветание и мир не могли длиться бесконечно.
К 1230 году движение монголов длилось уже десять лет. Они разорили южную Россию, разбили грузинское царство и обширную империю Хваризми Шаха (Khwarizim Shah) – восточных соседей сельджуков. В известном смысле монгольские нападения проходили по образцу турецких нашествий. Внезапно кочевые народы Центральной Азии собирались в непобедимый военный механизм и вставали на путь завоеваний, правда по сравнению с монголами турок можно было считать образцами терпимости и хороших манер. В 1222 году, например, монгольская армия потратила неделю, систематически уничтожая коренное население Герата, исчислявшееся сотнями тысяч человек. В предшествующие годы такая же судьба постигла великие города Мерв и Нишапур. В Мерве уцелели лишь четыре сотни ремесленников.
Реакция Алладина Кейкубата на приближавшуюся катастрофу была совершенно предсказуема. Избегая провокаций и отвечая на грозные требования Великого Хана о полной покорности с вежливостью, приличествующей языку дипломатических реляций, он в то же время трудился над организацией возможного союза между мусульманами и христианами для отпора угрозе, но в 1237 году был отравлен. Вряд ли можно найти хоть какие-то оправдания для этого убийства, совершенного без сомнения с молчаливого согласия его сына, ставшего султаном КaikhosruII (Кейхюсрев II). На этом событии и заканчивается величие сельджуков.
Кейхюсрев показал себя столь же эффективным правителем, каким до этого был сыном. Он начал правление с того, что позволил своему визирю уничтожить оппонентов, включая лучших военачальников. Турки поднялимятеж, подавленный ценой тысяч жизней, и в 1243 году сельджукская армия была уничтожена монголами в битве у Козе Дага (Kose Dag). Кейхюсрев выжил, хотя вряд ли заслуживал этого, но был вынужден признать себя вассалом, и восемь султанов, правивших между 1243 годом и прекращением династии в 1308 году, уже не имели почти никакой власти. Народные восстания, направленные против монголов, вызывали дикие репрессии. В дальнейшем мятежники и соперничающие султаны поделили государство между собой. Каравансараи были покинуты, дороги между городами закрывались на месяцы, торговля и земледелие пришли в упадок, как и экономика в целом, что вызвало масштабный голод.
- 68 –
Было бы, однако, неверно думать об этом времени, исключительно, как о поре ужасных страданий и безвластия. Правление Алладина Кейкубата дало столь сильный импульс развитию турецкой культуры, что даже монголы не смогли остановить ее дальнейшего процветания. Города Анатолии избежали повального истребления, выпавшего на долюселений Хорасана и Персии, и не все монгольские правители были бессмысленными дикарями. Сельджукские власти продолжали привлекать людей выдающихся дарований, способных облегчать тяготы народной жизни и поддерживать традиции милосердия и покровительства искусствам. Десятилетия, последовавшие за Козе Дагом были свидетелями возведения нескольких шедевров сельджукской архитектуры, включая Каратай Медресе (1252), Индже Минаре Медресе (1264) и Голубое Медресе в Сиваше (1271). Закат сельджуков, как и у их византийских соседей, проходил не в ущерб их достоинству или красоте.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments