December 6th, 2011

верхи не могут - низы не хотят

Я как-то летел, помнится, то ли в Нью-Йорк то ли в Катманду и вдруг сзади кто-то резко и фамильярно обхватил за плечи. Старый приятель-одноклассник, облысевший и оплывший, с которым не видались сто лет. Куда, зачем, почему ... и потом еще сидели в баре, в накопителе, наливаясь коньяком и вспоминая кто,
где, с кем и когда.
- А я не могу теперь часто здесь бывать ... Видишь, что случилось с М. .... Он ведь дал ему пенделя при всех в бане, а теперь? Червонец и все просьбы без толку. А я ему давал по 100 долларов за то, что он мне чемодан с контрабасом через таможню проносил. И что теперь?
Речь шла об одном из первых лиц нынешнего государства и оба мы не сговариваясь подумали, что не в отечественных традициях оставлять свидетелей подобных щекотливых ситуаций даже если речь идет о рутинном "контрабасе" - не мифическую красную ртуть же они возили.
И ничего кроме брезгливого отвращения не вызывают эти бультерьерьские рожи и их понты на пустом месте, однако, все же следует помнить, что не они виновны в реках крови, пролившихся и намечающихся еще пролиться на нашем месте. Чем тоскливее и беспросветнее харя на отечественном небосклоне - тем более она заинтересована в стабильности и процветании. Здесь и сейчас. И чем вдохновеннее блеск глаз и жертвеннее косогор судьбы, тем больше бед несет он окружающим. В близком и отдаленном будущем.
В конце-концов ни один околоточный надзиратель царской России не несет такой ответственности за Соловки и Гулаг, как "святые" русской революции Иван Каляев и Егор Созонов, своей кровью унавозившие почву для будущих гекатомб. В том, что, отрыгивающий чесноком и перегаром "цирик", бьет по яйцам кирзачом английскому подданному Бруно Германовичу Лопатину или, скажем, Раулю Валленбергу нет его - цирика - большой вины, "не ведают, бо, что творят", но есть огромная вина его отца Германа Лопатина, полагающего, что с помощью каких-то манипуляций можно что-то изменить на продутом холодными ветрами пространстве евразийских равнин. Ничего и никогда. Никто никого здесь не выбирал, ни с кем не умел договариваться, не учитывал ничьих интересов и не согласовывал, выражаясь старинным слогом, противоборствующих корыстей.
Это патовая ситуация, когда власть ничего не может, потому что страдает врожденной импотенцией и способна лишь зорко следить за подданными, как бы они не вылезли из подгузников и не наделали чего-то страшного, а население способно лишь на то, чтобы вылезти из подгузников, с восторгом ожидая подзатыльника в форме 15 суток. Облекается этот процесс конечно в форму каких-то партий, движений, протестов, но в целом, конечно, это финал.
Впервые за тысячу лет российской истории общество получило 20 лет сравнительно вегетарианского и свободного развития, которые потратило на то, чтобы все, что можно украсть, пропить или купить себя какие-нибудь цацки. Значение этих двадцати лет огромно - они свидетельствуют, что ничего и никогда здесь невозможно построить. Никаких не стоит лелеять надежд и питать иллюзий. А в остальном все остается по-старому - верхи не могут - низы не хотят.