?

Log in

No account? Create an account

khmelev's Journal

History

22nd March 2007

8:16pm: настойчивое стремление "православных граждан" чего-то там опять погромить в сахаровском центре ставит еще одну проблему, малоосвещенную. У нас почти не было религиозного искусства. А если и было, то явно на периферии, несмотря на имена Иванова и Нестерова. Хоть и громкие, но малочисленные. Хотя и они, как и Ге, Поленов, Верещагин, Крамской, Репин, бравшиеся за евангельские темы, писали в основном на злобу дня, облекая свои впечатления в традиционные сюжеты и формы. Совершенно немыслим на русской почве мой любимый Хуго Симберг. Единственный русский религиозный художник во вселенском смысле это Чупятов. Написал все это п.ч. нашел сегодня свою заметку о нем семилетней давности, опубликованную в исчезнувшем портале Березовского "Хартия.ру"

С 31 октября по 7 ноября с.г. в Москве в ЦДХ на Крымском валу пройдет XI Антикварный салон. Мероприятие это завоевало себе прочное место среди рутинных столичных тусовок. Где-то между церемонией вручения ТЭФИ и Песней 2000.
Нарядная публика, узнаваемые лица – сатирик петросян, министр починок, журналист Караулов…
В целом все это больше всего напоминает какую-то гипертрофированную версию комиссионного магазина, причем в его идеальной форме, - этакий сон Веры Павловны в современном варианте. Золото, серебро, мебель… . Астрономические цены, возрастающие год от года вне зависимости от кризисов и войн. И картины, картины… От Клевера и Вельца, любимых живописцев стоматологов и гинекологов начала прошлого века, до подлинных и не очень Айвазовских и Шишкиных, возлюбленных персонажей ценителей прекрасного века нынешнего. Собственно говоря, салоны эти происходят два раза в год, и не пишет о них только ленивый, поскольку публике нравится обсуждать императорский фарфор, яйца Фаберже, бриллианты, безумные траты и прочие атрибуты High Life новомосковского разлива.
Однако, сколько не язви, становление художественного рынка дело нужное, и смысл этой статьи совсем не в том, чтобы еще раз пройтись по вкусам и пристрастиям общества. Просто иногда на этих, сугубо коммерческих, вернисажах встречаются вещи, как будто залетевшие из другого мира или точнее спустившиеся с небес.
Так случилось и на этот раз. Одна петербургская галерея выставила целую подборку картин художника Леонида Чупятова (1890-1941). Ученик Ционглинского и петрова-Водкина, успешный участник выставок «Мира Искусства» и «Жар-Цвет», он после революции был одним из немногих, а пожалуй даже единственным, кто попытался осмыслить русскую трагедию не в категориях черных и белых квадратов, не в построении формул петроградского пролетариата, а в отчего-то совсем невостребованных интеллигенцией образах христианского сознания. Поразительно, что он, создававший многочисленные холсты, где бесконечно варьировались евангельские темы и изображения святых, преимущественно Серафима Саровского, относительно благополучно прожил тридцатые годы, в отличие от своих друзей, мыкавших горе по ссылкам и лагерям. Как видно судьба хранила его для иного испытания…
Впрочем, дадим слово современнику – Дмитрию Сергеевичу Лихачеву:
- Художник Чупятов и его жена умерли от голода. Умирая он рисовал, писал картины. Когда не хватало холста, он писал на фанере и на картоне. Он был «левый» художник, из старинной аристократической семьи. Его знали А.. Они передали нам два его наброска, написанные перед смертью: красноликий апокалипсический ангел, полный спокойного гнева на мерзость злых, и Спаситель – в его облике что-то от ленинградских большелобых дистрофиков. Лучшая его картина осталась у А.: темный ленинградский двор колодцем, вниз уходят темные окна, ни единого огня в них нет; смерть там победила жизнь, хотя жизнь, возможно, еще и жива еще, но у нее нет силы зажечь коптилку. Над двором на фоне темного ночного неба – Покров Богоматери. Богоматерь наклонила голову, с ужасом смотрит вниз, как бы видя все, что происходит в темных ленинградских квартирах, и распростерла ризы; на ризах изображение древнерусского храма (может быть храма Покрова на Нерли – первого Покровского храма).
- Надо, чтобы эта картина не пропала, Душа блокады в ней отражена больше, чем где бы то ни было.

Лихачев писал свои воспоминания, не видя перед собой картины, поэтому он очевидно запамятовал, что она датирована. И дату эту в свое время хорошо помнил каждый ленинградец. Вот, что пишет об этом дне – 8 сентября 1941 года – сам Дмитрий Сергеевич:

« 8 сентября мы шли из нашей поликлиники на Каменноостровском. Был вечер, и над городом поднялось замечательной красоты облако. Оно было белое-белое, поднималось густыми, какими-то особенно «крепкими» клубами, как хорошо взбитые сливки. Оно росло, постепенно розовело в лучах заката и, наконец, приобрело гигантские, зловещие размеры. Впоследствии мы узнали: в один из первых же налетов немцы разбомбили Бадаевские продовольственные склады. Облако это было дымом горевшего масла.»

Чупятов был визионер, тайнозритель, о чем с высочайшей степенью художественной достоверности свидетельствуют его работы. То, что другим казалось заревом и дымом пожара, для него представало видением чрезвычайной значимости, залогом того, что город выстоит в грядущих бедах. Причем ход его мыслей, который может показаться своевольной фантазией, вполне укладывался в многовековую традицию, где его непосредственными предшественниками выступают Св. Андрей Юродивый и его ученик Епифаний, увидевшие ту же картину во время осады Константинополя.
Что-то мешает мне назвать это полотно иконой. Скорее это выраженный в живописной форме отчаянный молитвенный призыв о помощи, «яко не имам иныя помощи, разве Тебе, ни иныя предстательницы, ни благия утешительницы, токмо Тебе, о Богомати…»

Теперь все это можно купить… . Владельцы галереи люди вменяемые и, что самое главное, порядочные. Они прекрасно понимают значение этой вещи для города и поэтому пока выставляют ее не для продажи. Пока, потому что рано или поздно встанет вопрос о ее дальнейшей судьбе. В этом году отмечалось 60-летие блокады. Близ при дверях другое событие, трехсотлетие Петербурга, которое уже приводит в некоторое финанасовое возбуждение круги, ответственные за всевозможные культурные мероприятия, в том числе подарки городу. Я не знаю как, не знаю что, но нужно сделать что-то, дабы картина Чупятова осталась в петербурге.
В конце-концов это имеет не только исторически понятное, прагматическое, но и мистическое значение. Утратив этот Покров в холсте и красках, не лишимся ли мы его и во всех других смыслах.
Powered by LiveJournal.com