khmelev (khmelev) wrote,
khmelev
khmelev

настойчивое стремление "православных граждан" чего-то там опять погромить в сахаровском центре ставит еще одну проблему, малоосвещенную. У нас почти не было религиозного искусства. А если и было, то явно на периферии, несмотря на имена Иванова и Нестерова. Хоть и громкие, но малочисленные. Хотя и они, как и Ге, Поленов, Верещагин, Крамской, Репин, бравшиеся за евангельские темы, писали в основном на злобу дня, облекая свои впечатления в традиционные сюжеты и формы. Совершенно немыслим на русской почве мой любимый Хуго Симберг. Единственный русский религиозный художник во вселенском смысле это Чупятов. Написал все это п.ч. нашел сегодня свою заметку о нем семилетней давности, опубликованную в исчезнувшем портале Березовского "Хартия.ру"

С 31 октября по 7 ноября с.г. в Москве в ЦДХ на Крымском валу пройдет XI Антикварный салон. Мероприятие это завоевало себе прочное место среди рутинных столичных тусовок. Где-то между церемонией вручения ТЭФИ и Песней 2000.
Нарядная публика, узнаваемые лица – сатирик петросян, министр починок, журналист Караулов…
В целом все это больше всего напоминает какую-то гипертрофированную версию комиссионного магазина, причем в его идеальной форме, - этакий сон Веры Павловны в современном варианте. Золото, серебро, мебель… . Астрономические цены, возрастающие год от года вне зависимости от кризисов и войн. И картины, картины… От Клевера и Вельца, любимых живописцев стоматологов и гинекологов начала прошлого века, до подлинных и не очень Айвазовских и Шишкиных, возлюбленных персонажей ценителей прекрасного века нынешнего. Собственно говоря, салоны эти происходят два раза в год, и не пишет о них только ленивый, поскольку публике нравится обсуждать императорский фарфор, яйца Фаберже, бриллианты, безумные траты и прочие атрибуты High Life новомосковского разлива.
Однако, сколько не язви, становление художественного рынка дело нужное, и смысл этой статьи совсем не в том, чтобы еще раз пройтись по вкусам и пристрастиям общества. Просто иногда на этих, сугубо коммерческих, вернисажах встречаются вещи, как будто залетевшие из другого мира или точнее спустившиеся с небес.
Так случилось и на этот раз. Одна петербургская галерея выставила целую подборку картин художника Леонида Чупятова (1890-1941). Ученик Ционглинского и петрова-Водкина, успешный участник выставок «Мира Искусства» и «Жар-Цвет», он после революции был одним из немногих, а пожалуй даже единственным, кто попытался осмыслить русскую трагедию не в категориях черных и белых квадратов, не в построении формул петроградского пролетариата, а в отчего-то совсем невостребованных интеллигенцией образах христианского сознания. Поразительно, что он, создававший многочисленные холсты, где бесконечно варьировались евангельские темы и изображения святых, преимущественно Серафима Саровского, относительно благополучно прожил тридцатые годы, в отличие от своих друзей, мыкавших горе по ссылкам и лагерям. Как видно судьба хранила его для иного испытания…
Впрочем, дадим слово современнику – Дмитрию Сергеевичу Лихачеву:
- Художник Чупятов и его жена умерли от голода. Умирая он рисовал, писал картины. Когда не хватало холста, он писал на фанере и на картоне. Он был «левый» художник, из старинной аристократической семьи. Его знали А.. Они передали нам два его наброска, написанные перед смертью: красноликий апокалипсический ангел, полный спокойного гнева на мерзость злых, и Спаситель – в его облике что-то от ленинградских большелобых дистрофиков. Лучшая его картина осталась у А.: темный ленинградский двор колодцем, вниз уходят темные окна, ни единого огня в них нет; смерть там победила жизнь, хотя жизнь, возможно, еще и жива еще, но у нее нет силы зажечь коптилку. Над двором на фоне темного ночного неба – Покров Богоматери. Богоматерь наклонила голову, с ужасом смотрит вниз, как бы видя все, что происходит в темных ленинградских квартирах, и распростерла ризы; на ризах изображение древнерусского храма (может быть храма Покрова на Нерли – первого Покровского храма).
- Надо, чтобы эта картина не пропала, Душа блокады в ней отражена больше, чем где бы то ни было.

Лихачев писал свои воспоминания, не видя перед собой картины, поэтому он очевидно запамятовал, что она датирована. И дату эту в свое время хорошо помнил каждый ленинградец. Вот, что пишет об этом дне – 8 сентября 1941 года – сам Дмитрий Сергеевич:

« 8 сентября мы шли из нашей поликлиники на Каменноостровском. Был вечер, и над городом поднялось замечательной красоты облако. Оно было белое-белое, поднималось густыми, какими-то особенно «крепкими» клубами, как хорошо взбитые сливки. Оно росло, постепенно розовело в лучах заката и, наконец, приобрело гигантские, зловещие размеры. Впоследствии мы узнали: в один из первых же налетов немцы разбомбили Бадаевские продовольственные склады. Облако это было дымом горевшего масла.»

Чупятов был визионер, тайнозритель, о чем с высочайшей степенью художественной достоверности свидетельствуют его работы. То, что другим казалось заревом и дымом пожара, для него представало видением чрезвычайной значимости, залогом того, что город выстоит в грядущих бедах. Причем ход его мыслей, который может показаться своевольной фантазией, вполне укладывался в многовековую традицию, где его непосредственными предшественниками выступают Св. Андрей Юродивый и его ученик Епифаний, увидевшие ту же картину во время осады Константинополя.
Что-то мешает мне назвать это полотно иконой. Скорее это выраженный в живописной форме отчаянный молитвенный призыв о помощи, «яко не имам иныя помощи, разве Тебе, ни иныя предстательницы, ни благия утешительницы, токмо Тебе, о Богомати…»

Теперь все это можно купить… . Владельцы галереи люди вменяемые и, что самое главное, порядочные. Они прекрасно понимают значение этой вещи для города и поэтому пока выставляют ее не для продажи. Пока, потому что рано или поздно встанет вопрос о ее дальнейшей судьбе. В этом году отмечалось 60-летие блокады. Близ при дверях другое событие, трехсотлетие Петербурга, которое уже приводит в некоторое финанасовое возбуждение круги, ответственные за всевозможные культурные мероприятия, в том числе подарки городу. Я не знаю как, не знаю что, но нужно сделать что-то, дабы картина Чупятова осталась в петербурге.
В конце-концов это имеет не только исторически понятное, прагматическое, но и мистическое значение. Утратив этот Покров в холсте и красках, не лишимся ли мы его и во всех других смыслах.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments