khmelev (khmelev) wrote,
khmelev
khmelev

профессиональный риск

Вчерашняя гибель о. Павла Адельгейма конечно породит массу конспирологических версий, но тут не следует смешивать два типа подобных преступлений, совпадающих по внешним признакам, но отличающихся друг от друга по самой сути.
Один из них – убийства, обусловленные политической или иной публичной деятельностью (о.Александр Мень, о.Даниил Сысоев или, скажем, о. Ежи Пепелюшко. Сюда же следует приписать – увы, вместе – и о.Георгия Гапона и тысячи замученных просто по внешнему признаку принадлежности к жеребячьему сословию, как «нежно» именовал благочестивый русский народ свое духовенство.
Очевидно, что гибель отца Павла проходит по другой ведомости. Собственно говоря, ее уже и числят так, списывая на душевнобольного, и, переводя, таким образом, в разряд неких досадных случайностей. Вроде падения кирпича или автомобильной катастрофы.
Вместе с тем, если бы этот случай оценивал какой-нибудь автор прежнего времени, вроде Уильяма Джеймса, то он-то как раз определил бы отца Павла несомненно по религиозной части, а все прочие без интереса списал на социальные коллизии.
В России привычно считается, что религия это застенчивая и вечно грызущая ногти прыщавая старшая сестра идеологии, так и не нашедшая себе мужа, а потому вечно снующая на подхвате у своей более молодой родни. И сама по себе ее практика – родился-крестился-женился-помер-отпели – заключается в проборматывании малопонятных молитв и совершении рутинных треб. На собраниях ее усаживают в почетный президиум и на нее ссылаются в своих речах всякие проходимцы, но не более того. Причем в советское время, ее роль была такова же, но с обратным знаком.
Мало того, сейчас ортодоксия выступает и в качестве мерила душевного здоровья. Кто может быть «милее всех румяней здоровее», чем окружение Президента со свечками, как еще недавно по принципу инверсии ленинское Политбюро отпрыгивало от алтаря, как черт от ладана, также олицетворяя собой культ бодрости, разума и здоровья.
Между тем, религия, если отбросить в сторону костяшки социальных счетов, это всегда личное переживание и даже второе рождение. Тут есть вечный спор между сторонниками постепенного вхождения в мир традиционных религиозных образов и представлений за счет образования и воспитания и теми, кто каталогизирует случаи удивительных превращений. Но даже и первые отдают пальму первенства тем, у кого внезапно вся комната озаряется неземным светом, а в сердце начинает говорить удивительный голос, велящий раздать все бедным, целовать гнойные раны или отправиться на край света проповедовать Евангелие ирокезам.
При этом всякий отдает себе отчет в том, что такое поведение и сама происшедшая метаморфоза с точки зрения здравого смысла – безумны. Что ситуация, складывающаяся в результате такого второго рождения, как минимум антиномична. Что критериев позволяющих накоротке определить идет ли речь о продуктивном религиозном преображении, способном просветить материки и основать монашеские ордена, или просто о приступе острого психоза – нет.
Мало того – их нет, п.ч. их и не должно быть. Тот же Джеймс писал, что «Если действительно существует нечто, дающее сверхчувственное знание о некой высшей реальности, то нет ничего невозможного в том, чтобы именно невропатический темперамент был одним из основных условий для восприятия такого знания.»
Речь в данном случае идет о порогах восприятия и защитных механизмах.
Человеческое «Я» в обыденности представляет собой крохотный комочек самосознающей материи (а может быть и не имеющий субстрата набор динамических импульсов), таскающий на себе многопудовые доспехи условностей, защищающих его от внешнего мира. Только в периоды сна эта защита ослабевает на короткое время, ну и то, что мы называем болезнью, иногда полностью отбрасывает ее в сторону, открывая всем ветрам и показывая подлинную картину мира… Знать бы еще язык, чтобы прочитать эту подлинность…
Понятно, что фельдшер считает голоса и бредовые идеи несомненными признаками болезни, подлежащими медикаментозной бомбардировке. Но уже элементарно думающий врач – вслед за Ясперсом и Бинсвангером – полагает их защитной продукцией личности в борьбе за собственную консолидацию против апофатического основного расстройства -. Черной Дыры, не имеющей свойств и предикатов и замыкающей на себе все информационные потоки.
Но это только один взгляд. А есть и иной, полагающий, что приступ – чем бы он ни был вызван – просто резко снижает пороги восприятия. И мы начинаем видеть то, что не замечаем из-за приросшей к нам коростой социальной защиты. Новое Небо и Новую Землю… Случаи Беме, Сведенборга, Буньяна, Штейнера и Даниила Андреева свидетельствуют об этом. Как и церковная традиция относиться к подобным переживаниям с серьезностью и опаской, справедливо полагая, что одному – даже очень сильному и мудрому человеку – не под силу может быть захлопнуть внезапно открывшееся окно в другой мир. И уж тем более не расшифровать символы и знаки.
Так что убийство отца Павла, которого я имел когда-то честь немного знать, по определению носит характер именно религиозный. Призвание священника в том и состоит, чтобы не строить надувные типовые церкви, которые все равно лопнут, а заглядывать в бездну. Эта смерть обречена обрасти смыслами и толкованиями, но нам их все равно не прочитать до конца, сколько не смотри вперед,
«когда судьба по следу шла за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке»
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments