khmelev (khmelev) wrote,
khmelev
khmelev

back in the ussr

Вот замечательный документ http://www.newsland.ru/news/detail/id/1072969/
Любопытно, что помимо рекламирующего его Виноградова, якобы спонтанно откликнувшегося на расстрел сослуживцев Виноградовым же – представляю себе рутинного сумасшедшего из Гоголя, Чехова, а лучше Хармса наблюдающих издалека эту стрельбу виноградовых друг в друга – больше ни один «ведущий психиатр» под этой бумагой не засветился. И понятно почему – требование вернуться к закону советского времени напоминает оттепельное желание вернуться к ленинским принципам законности. Т.е. в «никуда». Дело в том, что в советское время никакого «закона о психиатрической помощи» не существовало вовсе, а деятельность – в социальном аспекте – диспансеров, психиатрических больниц, интернатов, дневных стационаров и пр. учреждений, пекущихся о душевнобольных, определялась ворохом инструкций. Обычных, ДСП, а частью и секретных. Схема попадания человека в психиатрические тенета выглядела следующим образом. Страждущий обращался в районную поликлинику, где участковый терапевт или невропатолог, видя неблагополучие в ментальной сфере, давал направление в районный ПНД. Там врач, полагая – как правило, с нахлестом, п.ч. кому же хочется отвечать, если что случится – после получасовой беседы говорил:
-Подождите, пожалуйста, здесь в коридорчике
Через час-два приезжал сантранспорт – т.е. не врач, а фельдшер (медбрат) и санитары – и, не взирая на желание , несчастный препровождался в психиатрическую больницу по району. В случае сопротивления применялись меры ограничения. В основном, фиксация верхних конечностей.
Случаев, чтобы доставленного сантранспортом человека отпустили из приемного покоя, я не припоминаю. Тактика врача накоротке беседующего с испуганным, иногда связанным, выдернутым из домашней обстановки в никуда, человеком заключалась в том, чтобы направить его в отделение. Там разберутся…
Существовал и более скорый путь. С тавтологической помощью скорой психиатрической помощи, забиравшей болезного по звонку 03 и самостоятельно – в лице врача – определявшей необходимость госпитализации. Как ни странно, скорая, п.ч. на ней работали более независимые и опытные специалисты, могла допустить больше вольности и широты взгляда.
Попав на отделение, почти стопроцентно, человеку назначали лечение. Если речь шла о каком-то предварительном возбуждении, каком-то намеке на болезненные переживания, то 2 кубика аминазина внутримышечно, например, вечером в день поступления. Утром разберутся…
Как видно невооруженным глазом, весь процесс попадания свободного человека в условия абсолютной несвободы, где он не мог позвонить по телефону, не мог написать записку, не мог – первое время – выйти из надзорной палаты определялся доброй или злой волей людей, чьи действия не были ограничены никаким законом, никакой формальной процедурой, предусматривающей участие незаинтересованных лиц.
Мало того, даже видя всю безосновательность госпитализации, врач лишь теоретически мог развернуть всю эту машину назад, рискуя встретить непонимание, раздражение, а то и прямое сопротивление. Тезис – «у нас зря не сажают» целиком и полностью был применим к процедуре госпитализации в психиатрическую больницу.
Выписка из стационара с диагнозом «психически здоров» встречалась, но исключительно, как казуистика. Такого рода квалификация автоматически означала, что здорового человека лишили временно всех прав состояния и упрятали в сумасшедший дом. Поэтому, оказавшись в стенах приюта скорби, несчастный выходил из него с больничным листом, в котором указывалось, что он перенес «астеническое состояние». Этот эвфемизм мог означать все, что угодно. От непререкаемого психического здоровья до выраженной параноидной шизофрении. Характерно, что руководствуясь своеобразным гуманизмом, молодым людям, перенесшим первый шизофренический приступ, иногда не ставили этот диагноз, «чтобы не портить им жизнь. Авось все образуется». Иногда этот гуманизм выходил боком.
Параллельно в диспансер уходил выписной эпикриз, где описывалось пребывание человека в стационаре, высказывались соображения, прогнозы и рекомендации. Телефонограммой туда же сообщалось о выписке. Выписанный пациент обязывался явкой к врачу по месту жительства и он автоматически попадал НА УЧЕТ.
В то время нахождение на учете в ПНД автоматически влекло за собой запрет на некоторые профессии, получение водительских прав, получение заграничного паспорта и пр. последствия. Помимо этого, нахождение на учете влекло за собой возможность применения принудительных мер медицинского характера без описанных выше заморочек. Так в 1980-м году всех состоявших на учете в ПНД Ленинграда, у кого в медицинских документах хоть когда-то проскальзывали упоминания об агрессии, скопом свезли в психиатрические больницы. Выписка оттуда была закрыта приказом по Горздраву до окончания Игр.
Понятно, что возвращение к такого рода «ЗАКОНУ» на руку очень многим структурам в РФ, потому что позволит решать вопросы и с оппозицией, и с владельцами лакомой собственности легким и неформальным путем. Очевидна и выгода некоторых представителей медицинского начальства, не стесняющегося выставлять диагнозы «по телевизору», но явно способного распилить любой бюджет, если будут созданы новые структуры психиатрической власти. В конце-концов, по очень верной – в социальном плане - мысли Фуко «психиатрия относится к числу таких дисциплин, которые сами конституируют свой предмет: психическое заболевание возникает лишь с рождением психиатрии и имеет место лишь в пространстве психиатрии».
Достаточно лишь расширить это пространство до горизонта и деньги и власть сами потекут в чьи надо руки без всяких препятствий со стороны закона и гуманности.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments