khmelev (khmelev) wrote,
khmelev
khmelev

далее

МАТЕРИНСКОЕ ВЛАДЕНИЕ


Ведат вновь заговорил о Мидас Шехри, когда мы засобирались уезжать из Айязина. Причиной этого были не деньги. Он был настолько уверен, что мы должны увидеть Мидас Шехри, что даже понизил расценки. Поистине, в его глазах Мидас Шехри был чем-то, что невозможно миновать. Это превратилось в вопрос чести и сделало дальнейшие отказы невозможными. Мы приняли предложение и тронулись в путь во главе с Ведатом, немедленно впавшим в прекрасное расположение духа.
Вернувшись на шоссе к Шехитгази, мы двинулись на север, но, проехав несколько миль, повернули на какую-то хорошо замаскированную тропу, которую никогда бы не нашли самостоятельно. Тропа эта шла через топкие поля и вдоль невысокого, но примечательного крутыми склонами, плато, известного, как я узнал позднее, под названием Kohnus Kale (кале в данном случае означает «замок»). Вдруг Ведат резко остановился посреди поля, заросшего цветами, и провозгласил: «Асланташ» (Aslantas) , хотя ничего особенного вокруг не было, за исключением нескольких небольших расщелин в отвесном склоне плато. Мы послушно вышли из машины и последовали за ним по полю к скале, где остановились перед квадратным аккуратно вырезанным проходом, который я принял за вход в погребение. Но до сих пор я не видел вокруг ничего достойного внимания. Лишь когда мои глаза приспособились к свету и тени, и разобрались в наростах лишаев на скале, я увидел львов. По паре львов с каждой из сторон входа в могилу. Мощные, напряженные и существенно превышающие натуральную величину звери были запечатлены в момент прыжка, с яростно оскаленными клыками. Я вспомнил львов на воротах в Микенах, но эти выглядели более выразительно. Глядя на них, я не мог понять, как не рассмотрел их раньше. Двигаясь дальше вокруг плато, мы дошли до разрозненных остатков святилища, свалившихся с высоты отвесного склона. Массивная, оскаленная львиная голова лежала перевернутая на траве, а за ней находился наполовину погребенный фасад, украшенный фронтоном с изысканным геометрическим орнаментом. В засыпанной части фасада должна была находиться ниша со статуей богини Кубилы (Kubile), так-как фригийцы верили, что Великая Мать препочитает обитать именно в таких диких и отдаленных местах.
Как «европейцы» или «люди Запада», мы знаем поразительно мало о фригийцах и их вкладе в развитие цивилизации на ранних этапах. Они пришли с берегов Дуная, из Фракии и захватили Анатолию в конце Бронзового века. Говоря на индоевропейском языке, они к середине восьмого века до Р.Х. создали богатую и самобытную цивилизацию. Было время, когда их цари правили всей центральной Анатолией. Их богатство нашло отражение в легенде о царе Мидасе. Они были изощренными кузнецами, мозаичистами, архитекторами, скульпторами, ковровщиками и музыкантами. Их восхитительные бронзовые сосуды находят во многих местах континентальной Греции, где фригийские предметы роскоши ценились очень высоко. Так называемый килимовый фасон отделки фасадов фригийских храмов появился на греческой керамике и до сих пор встречается на турецких килимах, производящихся в наши дни. Для строительства фригийцы использовали исключительно дерево, но когда фасады их гигантских мегаронов (залы в микенской архитектуре) были воплощены в камне скальной архитектуры в гористой местности, аналогия с типичными греческими храмовыми фасадами выглядела поразительно. И это несмотря на то, что в восьмом веке до Р.Х. греческая архитектура еще пребывала в архаическом периоде своего развития.
- 50 –

Фригийское величие имело короткий век. Приблизительно в 676 году до Р.Х. они были опрокинуты новой волной варваров, известных грекам, как киммерийцы. Их города были преданы огню, однако влияние не угасло, и фригийская религия распространилась и в Анатолии и в Греции. Кубила-Кибила-Кибела является близкой родственницей Артемиды – «повелительницы лесов и владычицы зверей» и порой не выглядит случайным совпадением предание, что Дева Мария умерла в Эфесе, где располагался главный храм Артемиды. Возможно, раннехристианские проповедники понимали, что люди, населявшие Анатолию, не будут воодушевлены религией, всецело отрывавшей их от Великой Матери.
Путь к великому городу Мидас Шехри идет через дикую лесистую местность, где расположено лишь несколько отдаленных деревень. Внешний вид домов в этих селениях вряд ли претерпел существенные изменения по сравнению с Железным Веком. Плоские и плотные соломенные крыши, крытые галереи, покоящиеся на деревянных столбах, украшенных сверху маленькими консолями с закругленными концами, в которых при желании можно увидеть примитивные прототипы ионического ордера. Почти во всех этих деревнях легко обнаружить фрагменты древних строений, встроенные в стены, и наиболее интересные из них, очевидно, взяты из византийских церквей. Крестьяне годами растаскивали эти памятники с таким усердием, что до наших дней не дошло ни одного отдельно стоящего каменного строения византийского периода или более раннего времени.
Счастье для нас, что фригийцы и византийцы высекали сооружения непосредственно из скалы.
Наконец мы спустились в зеленую долину, ограниченную с юга длинной столовой горой. Земля у ее подножия была усеяна гигантскими разбросанными валунами. Становилось понятно, почему турки называли такие образования «замками». Отвесные склоны этой горы настолько напоминали остатки крепостных стен, что и мы поначалу не могли различить природную имитацию архитектуры от оригинала. Лишь миновав деревеньку у подножия скалы, мы поняли, что добрались до города Мидаса. Над деревней возвышается один из самых значительных памятников Анатолии – великое святилище Кубилы, ошибочно называемое гробницей царя Мидаса. Святилище или храм никогда не было могилой. Оно состоит из фасада пятидесяти шести футов высотой, почти полностью покрытого геометрическими орнаментами и увенчанного массивным фронтоном, который, в свою очередь, украшен предметом, напоминающим разорванную пряжку. Имитации драгоценных камней украшают фронтон и обрамление, в то время как рисунок центральной плоскости напоминает план лабиринта, составленный из разомкнутых квадратов и греческих крестов. В нижней части фасада расположена большая квадратная ниша, некогда хранившая статую богини.
В нескольких ярдах справа от храма располагалось нечто, в своем роде, почти необычайное – обнажение скалистой породы, настолько контрастирующее с византийскими могилами, что напоминало гигантскую окаменевшую губку. Количество могил и их размеры предполагали, достаточное византийское население, проживавшее неподалеку. В деревне Кюмбет (Kumbet), расположенной менее, чем в пяти милях к западу, была обнаружена нравоучительная надпись, сделанная неким Эпиникосом. Он был идентифицирован, как человек, занявший высокий пост в Константинополе в 475 году, лишь для того, чтобы лишиться милости и быть казненным тремя годами позднее, после ссоры с императором Зеноном. Вот из таких лоскутков и чуть слышных отголосков стародавних звуков, соединенных вместе, и предстает перед нами жизнь людей в византийской Анатолии..
Небо на севере потемнело, и в отдалении загрохотал гром, но гроза все еще была где-то далеко и, похоже, не намеревалась двигаться в нашем направлении. Тем не менее, мы предпочли не тратить время попусту и, сопровождаемые Ведатом и сторожем, пошли вдоль северных склонов скалы акрополя. Здесь расположена широкая естественная терраса, где должен был стоять нижний город и здесь я обнаружил нечто, вновь заставившее меня с восхищением вспомнить о мастерстве фригийцев. Длинная лестница выходила из крутого туннеля и изысканно спускалась по склону холма перед тем, как вновь скрыться в скале. Поскольку туннель был завален, мы спустились вниз по ступеням и оказались в огромной искусственной полости, служившей цистерной.



- 51 –

Здесь нас настигли первый оглушительный удар грома и дождь. Такого ливня мне, кажется, не доводилось видеть прежде и за полминуты ступени, по которым мы недавно спускались, превратились в бушующий каскад. Цистерна, как представлялось, собиралась вернуться к исполнению своих естественных обязанностей. Очевидно, не было места, где можно было бы надолго укрыться, но ступени стали непроходимыми. К счастью часть потолка цистерны обвалилась, и мы смогли, сделав насыпь из обвалившейся земли, выбраться через щель наружу. После этого у нас уже не было иного выхода, кроме как бежать опрометью в византийский некрополь в поисках убежища, которое мы и обрели в гробнице, удобно оснащенной каменными скамьями и словно созданной для того, чтобы пережидать ненастье.
Огоньки плясали между верхушками холмов, периодически исчезающих за плотными завесами дождя, в то время как гулкие раскаты грома отражались от скалы над нашими головами. Такая гроза впечатляет вне зависимости от места, но в нескольких ярдах от храма Великой Матери она впечатляет вдвойне. Поскольку фригийцы верили, что она упала с неба в форме черного метеорита, то они, должно быть, рассматривали грозы, как деяния Кубилы. А Кубила совсем не всегда была благорасположенной. Ее отношение к мужчинам было в особенности суровым. Служить ей полагалось только евнухам и в ходе экстатических церемоний, посвященных ее прославлению, юноши порой кастрировали сами себя.
Через некоторое время Кубила смягчилась, и ее уход сопровождался какофонией, напоминающей шуршание гигантских юбок. Она задержала нас более чем на полчаса, поэтому мы были вынуждены продолжать осмотр Мидас Шехри в неподобающей спешке. Мы увидели еще один огромный фасад, украшенный фронтоном. Он был обращен на запад и завершен лишь наполовину; скала нависала над ним как гигантский навес или балдахин. Мы увидели высеченный в скале пандус с глубокими параллельными следами, оставленными колесами повозок, и остатки множества лестниц, поднимавшихся на акрополь или уходивших в скалу. Там были сводчатые цистерны, столь величественно задуманные, что я начал сомневаться, не служили ли они помимо практических функций еще каким-либо религиозным целям. На верхнем уровне скалы, где некогда стояли дворцы и храмы, мы обнаружили ступенчатый алтарь с длинной надписью, и отсюда открывался широкий вид на всю окрестность, управлявшуюся владетелем Мидас Шехри. Тот факт, что северо-западный угол их царства был столь прочно укреплен, предполагает, что фригийцы ожидали вторжения. И оно пришло, но пришло с востока и благодаря внезапности. Киммерийцы вторглись через Кавказ в район озера Ван и распространились по Анатолии, уничтожая все на своем пути. Мы мало знаем о них, но уничтожение фригийского царства произвело такое впечатление на греков, что киммерийцы поминаются в их мифологии, как народ, обитающий в стране вечного мрака.
Когда мы спускались по пандусу с южной стороны скалы, минуя храмы и хеттские рельефы, сторож, верно сопровождавший нас в этом лихорадочном туре, указал на лежащие внизу поля и сказал, что византийский город лежит где-то под ними. Я высказал заинтересованное сомнение, хотя наличие некрополя свидетельствовало о том, что где-то неподалеку должен был находиться город Сантаварис. Он лежал на военной дороге из Дорилеи в Акроинон и дал истории, по крайней мере, одну знаменитую фигуру – некого Феодора Сантаварина – хитрого и честолибивого клирика, сыгравшего важную роль в зловещих событиях, омрачивших последние годы правления Василия I.












-
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments