khmelev (khmelev) wrote,
khmelev
khmelev

имитация рая

Имитация Рая


Хотя пленный султан и содержался в положении пленника, останкам Баязида были отданы всевозможные почести, и они были возвращены в Бурсу для погребения в гробнице, построенной им самим. Она является частью обширного комплекса кулийе (kulliye), возведенного Баязидом на самом восточном конце города незадолго до своего окончательного поражения. Являясь непосредственным продолжением великих благотворительных учреждений византийских императоров и сельджукских султанов, ранний оттоманский кулийе всегда включал в себя мечеть, медресе (школу для изучения Корана) и могилу основателя. Как и следовало ожидать, кулийе Баязида был исключительно амбициозным и состоял из двух мечетей, имарета, текке (монастыря дервишей), бассейна и дворца. Возможно, он собирался уединиться здесь после завоевания мира. Сегодня существуют мечеть, гробница и медресе, но и этого вполне достаточно. Гробница на удивление скромна, а мечети недостает потрясающих Тебризских изразцов, которые в Зеленой мечети служат магнитом для туристов, но и здесь ее волшебный пятиарочный портик является шедевром, предваряющим более поздние выдумки Моголов в Индии. Мощная и изящная, строгая, но отнюдь не суровая в своих орнаментах, она, выстроенная из бледного мрамора, господствует над широкой перспективой города, долины и голубых далеких гор. Какие бы ошибки не совершил Молниеносный, равнодушие к красоте не входит в их число.
В Бурсе находятся еще три царских кулийе, построенных отцом Баязида Мурадом I, его сыном Мехмедом I и его внуком Мурадом II, и из всех трех наиболее привлекательной является постройка внука. Именно здесь можно увидеть Бурсу такой, какой она была двадцать, пятьдесят, а то и сто лет тому назад. Для того, чтобы добраться до Мурадийе, расположенного на некотором расстоянии к западу от центра города, нужно начинать с Великой Мечети, взбираясь по крутым ступеням на вершину крепостного холма к могилам Османа и Орхана, где искренние паломники до сих пор преобладают над туристами. Дальше дорога идет через парки и чайные садики, примостившиеся на самом краю отвесного обрыва, - прогулка из конца в конец Бурсы вообще дает уникальное ощущение перешагивания с балкона на балкон, - пока на западном склоне холма далеко внизу и

-38-

немного в стороне от дороги не покажется скопление куполов и красных черепичных крыш, поднимающихся над зеленью кипарисов и платанов. Это и есть первый взгляд на Мурадийе, где, в окружении умерщвленных царевичей, покоится Мурад II.
Приходить туда намного позднее полудня неразумно, хотя освещение в это время самое лучшее. Когда в пять часов дня мы добрались до кладбища, то нашли ворота закрытыми. Из-за ограды мы могли видеть розы и могилы в притягательной тени платанов. К счастью сторож еще не ушел, и наши горестные просьбы и умоляющий вид смягчили его сердце. Мы были допущены вовнутрь, где он начал открывать гробницу за гробницей, каждая из которых казалась прекраснее предыдущей.
Широкая, вымощенная булыжником тропа, ограниченная тщательно постриженными кустами, ведет к усыпальнице султана, вход в которую укрыт изогнутыми карнизами крыши, испещренными золотыми письменами. За исключением этого единственного всплеска эстетического сумасбродства гробница отличается суровой простотой в полном соответствии с аскетическим темпераментом Мурада, но могилы царевичей, расположенные дальше, являют собой совсем иную картину.
Увенчанные куполами восьмиугольники, построенные в византийской манере из перемежающихся слоев кирпича и камня, они обильно украшены. Например, место упокоения принца Мустафы выделяется изникскими изразцами, причем лучшего периода. На них алые гвоздики, красные тюльпаны и дикие гиацинты, причудливо переплетенные извилистыми зелеными стеблями, протягивают в разные стороны маленькие изящные листья. В гробнице принца Джема (Cem) верхние стены и резные арки изобилуют каллиграфией, арабесками и цветочными фантазиями ярких оттенков киновари, голубого, зеленого и золота. Это почти чрезмерно для глаз и никак не укладывается в западные представления о том, как подобает выглядеть надгробным сооружениям, однако исключительно подходит для последнего приюта изысканного Джема, поэта и изгнанника, убитого в 1495 году по приказу своего брата, султана Баязида II.
Молниеносный создал прецедент, когда он избавился от своего брата на Косовом поле, и затяжная гражданская война, разразившаяся между его сыновьями после его пленения и смерти, подтвердила «мудрость» его поступка. Для нового султана вошло в обычай убивать своих братьев, а иногда, для ровного счета, и кузенов. Как правило, их душили наемные убийцы.
Джем отважно противился судьбе. Когда его брат взошел на трон в 1481 году, он поднял знамя восстания, захватил Бурсу, сделал ее столицей, а себя объявил султаном. Он правил восемнадцать дней перед тем, как был вынужден бежать за границу, обретя, наконец, убежище у рыцарей Святого Иоанна на Родосе. Смущенные прибытием столь известного изгнанника, рыцари отправили его во Францию, где он провел несколько скорбных лет, сочиняя горькие ностальгические стихи, перед переездом в Италию. Там, за приличное вознаграждение, его прежний покровитель Папа Александр Борджиа отравил его по просьбе султана, который почти пятнадцать лет жаждал смерти Джема, а после нее устроил своему брату пышные похороны.
Но даже братоубийству не в силах омрачить Мурадийе. Это наименее печальное из кладбищ и его ауру лучше всего почувствовать, просто присев на одну из каменных скамеек у фонтана перед гробницей Мурада. Фонтан состоит из восьмиугольного мраморного бассейна, в центре которого возвышается простая чаша, сделанная из такого же камня..Чистая вода несильно бьет из нее и беззвучно перетекает в бассейн, чуть колебля его поверхность. Тени платанов перекрещивают его, а позади распускаются кусты, полные темнорозовых и белых цветов. А за кустами купола мечети султана мягко вычерчены на сверкающем эмалевом небе. Гробницы царевичей можно спутать с увеселительными павильонами, где странник чувствует себя обращенным в фигурку персидской или турецкой миниатюры, хотя легкое дуновение средневекового эллинизма и томится здесь в сдержанности и умеренности размеров и гармонии пропорций зданий.
Трудно не быть тронутым очевидным теплом и благоговением, повседневно изливаемыми в этом месте.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments