khmelev (khmelev) wrote,
khmelev
khmelev

против течения

В этой ливийской истории две плоскости одна плохая, а другая хорошая. И каждая из этих плоскостей тоже в свою очередь делится надвое. На плохую и хорошую.
Хорошая часть плохой заключается в том, что нет ничего удивительного в искренней привязанности половины населения к Каддафи. В конце-концов он аутентичный и витальный вождь, «справедливо» делится с народом нефтяными доходами, окружает себя девственницами, ходит в экзотических одеждах, спит в шатрах и т.д. И не его вина, что вторая половина населения немножко подросла в социальном смысле и ей надоело видеть в качестве главы какого-то непонятного образования, существующего на территории Ливии, истерическую обезьяну в опереточных мундирах. В сущности это нормальные детские болезни роста, через которые прошло множество стран.
Плохая часть плохой заключается в том, что значительное число жителей России идентифицируют себя с членами племени каддафа, влюбленными в своего вождя, и похоже хотели бы и у себя дома иметь такого полковника и соответствующие нравы. Это не детская болезнь, а скорее старческая – впадение в детство.
Как будто встретились на одной станции два поезда, идущих в противоположные стороны. Сейчас их энтузиазм совпал и кажется неразличимым, а через короткое время они разъедутся, чтобы не встретится никогда.
Плохой аспект хорошей плоскости заключается в том, что для того, чтобы убрать Каддафи в патовой ситуации равновесного социального противостояния внутри страны, требуется помощь извне и эта помощь неминуемо лежит вне духа и буквы международного права.
Но есть и хороший момент в этой схватке, перевешивающий все прочие и внушающий сдержанный оптимизм. Парадоксальным образом он заключается в том, что наконец-то почти сорвано обветшалое нижнее белье, напяленное на мировую историю в результате двух мировых войн, которое является полной фикцией и носит название международного права. Худо-бедно можно представить себе существование в этой системе координат государств, чья политическая и правовая система восходят к римскому или обычному праву, но каким боком субъектами международного права могут быть джамахирии и прочие утопические образования вроде Северной Кореи, отрицающие идею права, как таковую.
И как бы ни был высок в европейцах и американцах уровень политкорректности, рефлексии и слюнтяйства, подсознательно в них сидит вина за то, что в свое время они, руководствуясь фантомами всемирного права, фантазией вечного мира и послевоенной усталостью, не прихлопнули ни коричневую, ни красную заразу, что в конечном счете привело к неисчислимым жертвам и концу старой Европы.Этот внутренний конфликт вряд ли будет изжит в обозримое время, но именно он диктует решения, которые вчуже кажутся нелогичными, агрессивными и несправедливыми.
Разумеется, это грязное дело, которое не стоит идеализировать, но на кону стоит очень многое, понуждающее вспомнить старые, вдруг ставшие нестерпимо актуальными стихи, которые надо понимать не в этническом или расовом, но в цивилизационном плане:

Твой жребий - Бремя Белых!
Как в изгнанье, пошли
Своих сыновей на службу
Темным сынам земли;

На каторжную работу -
Нету ее лютей,-
Править тупой толпою
То дьяволов, то детей.

Твой жребий - Бремя Белых!
Терпеливо сноси
Угрозы и оскорбленья
И почестей не проси;
Будь терпелив и честен,
Не ленись по сто раз -
Чтоб разобрался каждый -
Свой повторять приказ.

Твой жребий - Бремя Белых!
Мир тяжелей войны:
Накорми голодных,
Мор выгони из страны;
Но, даже добившись цели,
Будь начеку всегда:
Изменит иль одурачит
Языческая орда.

Твой жребий - Бремя Белых!
Но это не трон, а труд:
Промасленная одежда,
И ломота, и зуд.
Дороги и причалы
Потомкам понастрой,
Жизнь положи на это -
И ляг в земле чужой.

Твой жребий - Бремя Белых!
Награда же из Наград -
Презренье родной державы
И злоба пасомых стад.
Ты (о, на каком ветрище!)
Светоч зажжешь Ума,
Чтоб выслушать: "Нам милее
Египетская тьма!"

Твой жребий - Бремя Белых!
Его уронить не смей!
Не смей болтовней о свободе
Скрыть слабость своих плечей!
Усталость не отговорка,
Ведь туземный народ
По сделанному тобою
Богов твоих познает.

Твой жребий - Бремя Белых!
Забудь, как ты решил
Добиться скорой славы,-
Тогда ты младенцем был.
В безжалостную пору,
В чреду глухих годин
Пора вступить мужчиной,
Предстать на суд мужчин!

Впрочем, чтобы действовать или хотя бы думать в заданном ключе, нужно обладать цельной волей,верой и мужеством, чего сейчас вряд ли удастся найти в достатке по обе стороны Атлантики. А при их отсутствии каждый тезис этих стихов наливается двусмысленностью, повисает в воздухе, пачкается испарениями гнусных эгоистических концепций и в результате рискует обернуться своей противоположностью –лицемерием, насилием, произволом и принуждением.
Единственный выход из этого заколдованного круга вообще не принимать участия в его вращении, не садиться ни в какой поезд и брезгливо не дотрагиваться до протянутых рук из обоих вагонов. В конце-концов можно ходить пешком или пользоваться велосипедом. Участь номада только на первый взгляд кажется печальной. Хана Арендт писала Ясперсу уже в 47-м году:
«Если почва фактов обернулась пропастью, то пространство, в которое попадаешь, удаляясь от нее, представляет собой как бы пустоту, где больше нет народов и наций, а есть лишь одиночки, для которых уже не слишком важно, что думает большинство, пусть даже большинство собственного народа. Для необходимого взаимопонимания между этими одиночками, которых хватает сегодня во всех народах и всех нациях, важно, чтобы они научились не цепляться судорожно за свое национальное прошлое – прошлое ведь ничего не обьясняет – чтобы они не забывали, что они лишь случайно уцелели после Потопа, который в той или иной форме может снова обрушиться на нас в любой день, и потому подобны Ною в его ковчеге; чтобы они в конце-концов не поддавались искушению отчаяния и презрения к человеку, а были благодарны за то, что на свете все-таки сравнительно много Ноев, которые плывут по водам мира, пытаясь подвести свои ковчеги поближе друг к другу.»

Тот же Ясперс вторил ей:
«Мы живем так, будто стучимся в ворота, которые еще заперты. Быть может, по сей день в полной сокровенности вершится то, что пока не сотворяет мир, а даруется лишь одиночке, но, быть может, сотворит мир, когда соберется по крупицам.»

А уж Киплинг выразил эти мысли в самой что ни на есть чеканной форме:

Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех;
Пусть час не пробил - жди, не уставая,
Пусть лгут лжецы - не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других.
Умей мечтать, не став рабом мечтанья,
И мыслить, мысли не обожествив;
Равно встречай успех и поруганье,
Не забывая, что их голос лжив;
Останься тих, когда твое же слово
Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,
Когда вся жизнь разрушена и снова
Ты должен все воссоздавать с основ.
Умей поставить в радостной надежде,
На карту все, что накопил с трудом,
Все проиграть и нищим стать, как прежде,
И никогда не пожалеть о том,
Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже давно все пусто, все сгорело
И только Воля говорит: "Иди!"
Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой;
Будь прям и тверд с врагами и друзьями,
Пусть все, в свой час, считаются с тобой;
Наполни смыслом каждое мгновенье,
Часов и дней неумолимый бег, -
Тогда весь мир ты примешь во владенье,
Тогда, мой сын, ты будешь Человек!

И этот подход действительно будет самым человеческим.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 48 comments