khmelev (khmelev) wrote,
khmelev
khmelev

Исчезновение красного

Исчезновение Красного


Главная улица Изника на восток от Святой Софии утопает в тени платанов и окаймлена фонтанами, парикмахерскими, кафе и аптеками. Даже в самых скромных турецких городках всегда наличествует неимоверное количество аптек. Вслед за этим обиталищем тени и коммерции, по левую руку открывается парк, где расположен Нилуфер Хатун Имарет (Nilufer Hatun Imaret). Слово «имарет» обычно переводится, как суповая кухня или хоспис, но на деле оно приложимо к любой благотворительной организации, существующей при мечети. Это красивое здание было предназначено для жизни и занятий странствующих ученых и благочестивых людей. Благодаря скоплению мягко-округлых куполов, крытых красной черепицей, самый высокий из которых занят неизбежным аистом, и перемежающихся слоев кирпичной и каменной кладки, имарет легко можно спутать с поздневизантийским сооружением. Более чем вероятно, что греческие мастеровые приложили руку к строительству, весьма им подходящему, ибо это здание было выстроено в 1388 году султаном Мурадом I в память о его матери. Ее турецкое имя Нилуфер Хатун (это означает «госпожа водяная лилия») скрывает, что она была дочерью греческого вельможи, возможно одного из акритов, чье отчуждение от византийского правительства привело их к союзу с оттоманами.
Нилуфер была не единственной гречанкой в гареме отца Мурада Орхана. В 1346 году Орхан женился на Феодоре Кантакузин, дочери императора ИоаннаVI Кантакузина. Этот брак вызвал массу комментариев со стороны морализирующих историков, развлекавших друг – друга мрачными картинами рыдающей принцессы, брошенной до конца своих дней чахнуть в турецком гареме. Он был воспринят, как яркий символ жалкого положения, до которого была низведена империя, но Иоанн Кантакузин и его энергичная дочка, очевидно, смотрели на вещи иначе. Иоанн VI был одним из самых разумных среди поздних византийских императоров, и он последовательно отдавал предпочтение своим турецким соседям по сравнению с ненадежными и эгоистичными западными людьми. Орхан был верным союзником Иоанна. Он не притеснял своих христианских подданных и даже немного говорил по-гречески. Он был варваром, но джентльменом. Мы не можем сказать, что это был чисто политический союз: и византийские и турецкие источники настаивают на страстной любви Орхана к Феодоре. Турецкий поэт Энвери утверждает, что из трех дочерей Иоанна
- 32 –

Кантакузина, «прекрасных, как гурии», самой пленительной была Феодора.
Для Иоанна без сомнения предметом большой печали было то, что его замечательный во всех прочих отношениях зять, был мусульманином и многоженцем, но император был обречен делать хорошую мину, несмотря на обстоятельства. Свадьба была отпразднована в предместьях Селимврии под звуки хоров, труб, флейт и скрипок. Греки и турки веселились вместе несколько дней. Лишь после этого Феодора вместе с мужем отплыла в Азию, где ее резиденцией стал город Бурса. Был ли Орхан влюблен в свою юную невесту или нет, но относился он к ней с подчеркнутым уважением. Она не была поставлена перед необходимостью перехода в ислам и, вместо оплакивания собственной судьбы, посвятила себя улучшению условий жизни христиан и бедняков.
В имарете сейчас расположен музей Изника. Он стоит в центре каменного двора, где саркофаги, могильные камни, колонны и капители аккуратно сложены рядами на тщательно постриженные газоны, и лишь эти фрагменты могут дать какое-то представление о богатстве и разнообразии исчезнувшей византийской архитектуры. Наиболее наглядно это видно из преобразований капителей. Во времена Константина коринфский ордер все еще придавал стандартное великолепие имперским общественным зданиям. Затем форма была несколько изменена: листья коринфского аканта изображались, словно окаменевшими, в тот момент, когда их взволновал ветер, или их резали настолько глубоко и прорабатывали столь тщательно, что они начинали напоминать кружева. Но к шестому веку мастера осмелились полностью отказаться от аканта. Появились мотивы плетеных корзин с исчезающими ионическими волютами, образцы с переплетающимися виноградными лозами и смелыми розеттами в высоком рельефе. Стали заметны варианты с побегами листвы, изливающимися из центральной вазы, которые почти идентичны образцам капителей, извлеченных из земли в церкви Святого Полиевкта. Это создает впечатление почти неудержимой фантазии скульптора, который, казалось, всю жизнь посвятил лишь изготовлению этих побегов: свежий азиатский ветер придал жизни тяжелой махине позднего классицизма.
Керамика в Изникском музее не столь впечатляюща, как ожидается. Более интересные экземпляры Изникского фаянса можно обнаружить в Лондоне или Нью-Йорке, но, вместо предвкушавшихся дифирамбов, интересно заметить, что сельджукская, византийская и ранняя оттоманская керамики часто неразличимы. Глазурь коричневая или зеленая, а мотивы чаще всего фигуративные. Животные, птицы и всадники распространены более всего, и некоторые византийские фрагменты несут изображения забавных, почти мультипликационных птичек, ловящих червяков. Однако все это лишь смутные предвестники того Изникского фаянса, который обрел свою классическую форму вскоре после 1514 года. В этом году султан Селим, метко прозванный «беспощадным», вторгся в Персию, захватил Тебриз и, как часть своей военной добычи, вывез оттуда множество гончаров, которых он разместил в Изнике. Было бы ошибкой считать изникский фаянс исключительно привозным искусством, ведь в Тебризе не существовал этот знаменитый красный цвет. Возможно, он соответствовал турецкой любви к исключительно контрастным оттенкам, а может быть, явился счастливым открытием в экспериментальных поисках художника. Как бы то ни было, но этот блистательный период был на удивление коротким.
Мощь Оттоманской державы и красота изникского фаянса достигли своего апогея в царствование Сулеймана Великолепного (1520 – 1566). Однако этот султан по трудно объяснимым причинам приказал умертвить двух своих самых талантливых сыновей, что нанесло непоправимый ущерб наследованию оттоманского престола. В конце шестнадцатого и в ранние годы семнадцатого века его занимал совершенно невообразимый ряд алкоголиков, расслабленных, садистов и слабоумных. Упадок не сразу стал очевиден. Выживший сын Сулеймана Селим II, также известный по прозвищу – пьяница, посвящал свое время лишь вину и поэзии, оставив управление государством в руках великого боснийского визиря Соколу Мехмед Паши. Мечеть, построенная Соколу в Стамбуле, содержит наиболее значительные из всех известных изникских изразцов, но в 1578 году визирь был убит и султанат быстро впал в анархию. Анатолия постоянно находилась в состоянии бунта. Во время народного движения, называемого «Великим бегством», тысячи крестьян пытались достичь Европы, изгоняемые со своих земель кочующими бандами тюркских и курдских разбойников.


- 33 –

Тогда же экономика была подорвана массивной инфляцией, вызванной притоком золота из испанских владений в Америке. В таких условиях нельзя было ожидать расцвета такого деликатного и дорогого искусства, как изготовление изникского фаянса. Упадок стал очевиден в начале семнадцатого века, когда красный цвет потерял свою первозданную чистоту. Беспокойства продолжались до середины века. Часть Изника была уничтожена огнем, и гончары рассеялись по Стамбулу, Кутахье (Kutahya) и Родосу. Красный цвет становился все скучнее и скучнее. Тогда же жизнь покинула зеленый и голубой цвета. Ослабевшие краски поблекли, как будто в глазурь добавили слишком много воды, и к концу века то, что некогда сравнивалось с ярчайшими тюльпанами или томатами, превратилось в коричневую муть. Секрет был утрачен, чтобы никогда не раскрыться вновь и, с исчезновением своего красного цвета, Изник утратил какое-либо значение для окружающего мира.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments