khmelev (khmelev) wrote,
khmelev
khmelev

Умирающая Мать

Умирающая Мать



Примерно через пятьдесят лет после смерти Иоанн Ватац был канонизирован православной церковью, но ничего специфически «святого» не было в сдержанной ярости его письма папе Григорию IX, написанного в 1237 году. Папа упрекал императора за его нападения на латинян, занимающих Константинополь, а Ватац возражал ему, замечая, что папское послание «представляется ему плодом деятельности человека, находящегося на последних стадиях безумия… . Ибо мы вступим в противоречие с законами природы, с принципами жизни нашего народа, с могилами наших отцов и благословенной святостью нашей земли, если не напряжем все силы для того, чтобы вернуть Константинополь». С какой бы заботой ни относились Ласкари к азиатским владениям, их всепоглощающей целью был возврат Константинополя, и ко времени смерти Ватаца в 1254 году город был полностью окружен византийской территорией. По злой иронии судьбы честь возвращения столицы выпала не члену семьи Ласкарей, но узурпатору Михаилу VIII Палеологу, отметившему свой триумф ослеплением последнего отпрыска древнего рода, одиннадцатилетнего, Иоанна Ласкаря, сына Феодора II. Перенос столицы в Константинополь не принес никаких радостей Никее и другим городам византийской Азии. Прекрасная интерлюдия закончилась, и пришло время поднять занавес, чтобы увидеть печальный финал трагедии.
После шестидесяти лет латинского правления Константинополь представлял собой малонаселенные трущобы, и содержимое Никейских кладовых было растрачено в тщетных попытках воскресить нечто, приближающееся к его былой славе. Вдобавок, усилия по отражению непримиримой враждебности Запада полностью истощили силы императора Михаила и военные ресурсы империи, оставив фатально запущенными восточные
- 30 -


оборонительные рубежи. Акритам – пограничной страже,- не платили денег, а их традиционное освобождение от налогов был аннулировано. Большинство из них вскоре покинуло свои посты и присоединилось к врагам. Когда, в конце жизни, Михаил объезжал восточную границу, он был в отчаянии, видя некогда цветущие края, разоренными и покинутыми, но именно его близорукая политика в основном была ответственна за это.
В последние годы его правления новая турецкая сила – османли или османы – заявила о себе в районе Дорилеи (Dorylaion) (Turkish Eskisehir) в излучине реки Сангария и стала вклиниваться в самое сердце Вифинии. Никея и другие города вскоре обнаружили себя отрезанными и друг от друга и от столицы. В безопасности, до поры – до времени, за своими огромными стенами жители Никеи наблюдали за происходящим и ждали. Приверженцы Ласкарей, они терпеть не могли Михаила Палеолога и его потомков, которые в любом случае были слишком заняты, сражаясь друг с другом, чтобы оказывать помощь осажденным азиатским селениям. Эмир Орхан, вождь османов, предложил великодушные условия, и в 1331 году никейцы поняли, что сдача города не противоречит их собственным интересам. Те, кто хотел уйти, без всякого принуждения покинули город, унося с собой свои святыни. Согласно некоторым источникам, большинство решило остаться и вскоре приняло условия завоевателей. Но есть и другие версии развития событий.
Описывая времена, когда произошли эти события, Дмитрий Кидонис заявляет, что турки «полностью разрушали города, оскверняли церкви, грабили могилы и заливали округу кровью», а Острогорский замечает, что Никея пала только после «героической борьбы». Более того, когда арабский путешественник Ибн Баттута проезжал через город в 1333 году, он увидел его безлюдным и покинутым. Еще большую путаницу вносит известие об основании в 1333 году старейшей оттоманской мечети в Никее (или Изнике, как мы теперь должны называть его). Что же нам делать с этими очевидными противоречиями? Как можно свести их в последовательное изложение? У нас нет никаких оснований сомневаться в рассказе Ибн Баттуты, который все видел собственными глазами и можно сказать, что большая часть населения покинула город в 1331 году. Скорее всего, и после окончательной сдачи многие стремились под защиту Константинополя. Византийские источники четырнадцатого века говорят об огромных потоках беженцев из Азии. Затем, через несколько месяцев после Ибн Баттуты, Орхан начал восстанавливать и заселять покинутый город. Турецкое завоевание было совсем недавним и поэтому большинство «новых» жителей было православными греками. Вероятно часть «старых» жителей также возвратилась, привлеченная успешным правлением Орхана и религиозной терпимостью. Кто бы не предпочел жизнь в динамичном и расширяющемся эмирате прозябанию в умирающей империи.
Процесс мирной ассимиляции быстро шел вперед и в 1339 году, и вновь в 1340 году, Константинопольский патриарх, удрученный известиями, что никейские христиане большими группами переходят в ислам, обращался к ним с тщетными посланиями, призывая их подумать о спасении их душ. Взамен многие предпочитали спасать для себя те обязательные деньги (харадж), подушный налог, который был наложен на всех христиан, проживавших на оттоманской территории. Именно из этих византийцев, переменивших веру, происходит большая часть нынешнего населения Вифинии. Византийская Никея умирала постепенно и в этом затянувшемся диминуендо легко можно различить слабеющий с веками хор голосов, стремящихся выжить несмотря ни на что.
Феодор Метохит, умерший в 1332 году, прожил достаточно долго, чтобы услышать о падении Никеи. Он посвятил ряд ламентаций осмыслению потери Анатолии, но, в конце – концов, отчаялся, ибо не мог найти подходящего объяснения случившемуся. Почему Господь оставил империю? Действительно, греки тяжко грешили, но он не мог поверить, что греки грешили настолько безнадежно, чтобы заслужить это ужасное наказание. Если причиной были не прегрешения греков, то может быть добродетели турок? Удивительно, но Метохит отдает должное этой идее, но для этого он вынужден дать описание турок (он настойчиво называет их скифами), как простого и свободного народа, неиспорченного цивилизацией. Читая Метохита, невозможно и предположить, что под управлением Сельджукских султанов турки создали успешную городскую цивилизацию, не менее изощренную и подверженную коррупции, как и ее византийский двойник.

- 31 –

Метохитовы турки это историческая беллетристика, составленная из упоминаний о скифах на страницах Гомера, Геродота и других древних писателей. По существу перечисление природных турецких добродетелей удивительно близко похвале Спарте у Платона и столь же неубедительно.
Метохит был благочестивым христианином, однако под конец жизни, и он был вынужден найти прибежище в эллинистической языческой концепции судьбы. Это была слепая и капризная фортуна, а не Христианский Бог, неравнодушный к делам людей. Империи возникали и исчезали, ассирийцы уступали дорогу персам, персы македонцам, македонцы римлянам и «эти события совершались попеременно, по прихоти времени и судьбы. Нет в человеческих делах ничего постоянного, нет и неизменного вечного». Если и было в этом холодном осмыслении какое-то утешение, то исключительно интеллектуального свойства. В ламентациях Метохита более всего звучит нота личной потери, Анатолия была его «кормящей матерью» и ей, лежащей на смертном одре, он уже ничем не мог помочь :
« О прекраснейшая Иония, прекраснейшая Лидия, Эолия, Фригия и Геллеспонт… земли…где я так благоденствовал…и с юных лет! Теперь же я в печальной ссылке проливаю слезы и ламентации, как на похоронной службе. О мои любимые дорогие города, поля, горы, долины, реки, рощи и луга, источники всякой радости…ныне я тяжко страдаю, вспоминая вас; сердце мое тает беспрестанно, как и мысли, и я даже не в силах дышать… Анатолия отторгнута от Римской земли! О это несчастье! О эта потеря! Мы живем ныне в жалких фрагментах тела, что было столь величественно и прекрасно, хотя теперь и большинство его самых полнокровных членов отрезано. А мы длим прозябание в горе и насмешках, несовместимое с существованием и даже самой жизнью».
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments