khmelev (khmelev) wrote,
khmelev
khmelev

далее

ВИФИНИЯ


На эспланаде.

Сидя на многолюдной и суетливой набережной Яловы, мы ели фисташки и ждали «долмуш», который должен был довезти нас до Изника. Слово «долмус» происходит от того же корня, что и «долмадес» и означает буквально «заполненный» или «набитый». «Долмуш» может представлять собой такси, но, как правило, это микроавтобус, ожидающий на стоянке достаточного количества пассажиров, чтобы путешествие было финансово оправданным. Прелесть этой системы заключается в том, что никто не интересуется расписанием, которое всегда является предметом озабоченности участников поездки, но все добираются до места приблизительно в нужное время. Вся зона вокруг сиденья водителя в Изникском «долмуше» была разукрашена амулетами и разными значками, призывающими покровительство Аллаха. Вскоре мы поняли, зачем это было нужно.
Дорога из Яловы в Изник была крутой, извилистой и узкой, а ее покрытие находилось в последней стадии распада. Однако ни один из этих факторов даже не пытался сдерживать природную удаль турецких шоферов, относившихся к тормозам с глубоким презрением и стремившихся обогнать друг друга, во что бы то ни стало. Я старался сосредоточиться на красотах проплывающих за окном пейзажей, но тщетно. И лишь, когда дорога, перевалив через высокий перевал широким витком немыслимого жеста какого-то безумного импрессарио, раскрыла лежащую на сотни футов ниже бледно-бирюзовую поверхность озера Асканио, я позабыл свои тревоги.
Это была Азия, но в зрелище, расстилавшемся с перевала, не было ничего «азиатского». Оливковые рощи, виноградники и тополя на фоне мягких очертаний высоких гор. Этот пейзаж вдохновлял первых лирических поэтов, а для большинства византийцев это было сердце их родины. Покровитель искусств и важный правительственный чиновник Феодор Метохит, писавший в начале четырнадцатого века, когда Анатолия уже была почти потеряна для империи, описывал ее, как самую богатую и значительно более красивую, чем византийские земли в Европе. Это была плодородная и религиозная страна, отличавшаяся благородными обычаями и общественным миром. Без нее империя была обескровлена. Двигаясь к Никее по северному берегу озера Асканио через масличные рощи и поля, алые от маков, с синевой воды, пробивающейся с правой стороны дороги сквозь трепещущие кроны тополей, трудно было не разделить чувств Метохита.
Мы въехали в город сквозь рваный пролом в стене. Слева виднелись вросшие в землю Константинопольские ворота и две колонны, увенчанные маскаронами, увитыми змеями. Широко раскрытые каменные рты то ли вопияли от ужаса, то ли просто недоумевали, что сделали с ними века.
Вечер застал нас в саду отеля Чамлик, где мы ели сома, выловленного из озера, и «борек» - лакомство из мягкого сыра и душистых трав, закатанное в тонкие листы теста. Эта еда была известна византийцам уже в шестом веке. В саду был неглубокий бассейн, окруженный разросшимися розовыми кустами. По мере того, как низкое солнце бросало последние лучи на поверхность озера, за нами все больше чернела массивная глыба одной из Никейских башен. На юге плотные черные облака нависли над горами, и приближающаяся гроза давала о себе знать периодическим грохотом. Между тучами проносились сполохи шафранового цвета. В сумерки появилось довольно много молодежи, прогуливавшейся взад – вперед под деревьями эспланады. Какие-то переговоры шепотом, объятия, обрывки песен с удивительно своевременными названиями, вроде Ламбады или Далласа, доносившиеся из открытых кафе…
Гроза, несмотря на свой зловещий кашель, так и не обрела полного голоса, а нескольких крупных капель дождя, упавших в сад, было явно недостаточно, чтобы загнать нас под крышу. Тем временем небо на западе приобрело совершенно невиданный доселе цвет: от ржаво-оранжевого до светло-розового.
- 20 –

В листве дерева, склонившегося над нашим столом, невидимая пташка остановила свой выбор на причудливой барочной арии, полной быстрых переходов и сложных, томных рулад.
Кстати, на византийских пирушках была песенка о птице:

Дикая пташка стань ручной,
Скорей садись мне на ладонь.
А если полетишь домой
Охотник поразит стрелой
Покроют перышки поля
Уж лучше поберечься зла
Остаться здесь, на ветке жить.
Цветущей ветке, здесь в саду
Нектар и воду я найду…
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments