khmelev (khmelev) wrote,
khmelev
khmelev

Павлины и Пилястры.


Наше продвижение к Святому Полиевкту было медленным. Улицы, выглядевшие поначалу весьма многообещающе, безжалостно поворачивали в противоположном направлении или сужались до проулков, упиравшихся в глухие стены. Люди вокруг совсем не были дружелюбны, как обычные турки, а бросали на нас подозрительные взгляды. Мрачный, небритый мужик, напоминавший всем своим видом пастуха, бесцеремонно выпроводил нас от Церкви Богородицы Паммакаристы (Church of the Virgin Pammakaristos). Благодаря своим многочисленным куполам и причудливым апсидам, она напоминала диадему, изготовленную для императрицы или для возлюбленной императора, но мимоидущие женщины были одеты с пуританской бесцветностью и необычно большое число их было полностью облачено в черное. Округа была не только бедной, но и благочестивой. Над ней, как огромный черный шатер, нависала Мечеть Завоевателя, воздвигнутая на месте бывшей Церкви Святых Апостолов. Именно здесь на вершине холма, откуда открывались лучшие виды на Золотой Рог и на сердце города, были похоронены многие величайшие императоры Византии. Церковь имела форму креста и находилась в окружении полей и садов. Внутри стены были покрыты мозаиками такой выразительной силы, что поэт двенадцатого века Николай Месарит, взирая на них, чувствовал почти явственный запах пораженной плоти воскресшего Лазаря. Венецианцы воспроизвели во время строительства собора Святого Марка план этого храма, но от самой церкви и от могил императоров ныне не осталось и камня.
Мечеть Завоевателя с архитектурной точки зрения ничем не выделяется среди Стамбульских мечетей, но она обеспечила меня хорошим ориентиром. Я знал, что неподалеку от нее находится длинная лестница, выводящая на улицу, которая тянется от Адрианопольских ворот к центру города, минуя церковь, где некогда хранилась глава Святого Полиевкта. Этот мученик третьего века сейчас не очень популярен, но именно он вдохновил Корнеля к написанию пьесы, а Гуно оперы «Полиевкт». Еще более важно, что он был небесным покровителем замечательной и необыкновенно богатой
дамы - Аникии Юлианы, которая в начале шестого века решила построить храм, посвященный его памяти. Храм этот должен был превзойти в роскоши и чарующей красоте все остальные церкви столицы.
Раскопки этого места, начавшиеся в 1960 году после строительства новой дороги, обнаружили фрагменты текста, немедленно «опознанные» учеными, как часть посвятительной надписи из церкви Юлианы (полный текст был скопирован еще в Х веке и сохранился в Палатинской Антологии).


- 11 –

Он представляет собой цветистую риторическую поэму в 77 строк, первоначально выложенную в виде круга на полу центрального пространства храма. В ней прославляется знатное происхождение Юлианы (она могла наследовать императору Феодосию I) и провозглашается, что «Она одна победила время и превзошла в мудрости прославленного Соломона». Это было не только пустым хвастовством: церковь имела приблизительно те же размеры, что храм и Соломона, насколько они были известны из Библии. Археологи были изумлены обильным и фантастически многообразным скульптурным декором, начавшим «проступать» из разрозненных фрагментов. Помимо сплетений виноградных лоз, выполненных с тонким, классическим натурализмом, было обнаружено совершенно новое собрание изысканно стилизованных мотивов, которое трудно представимо вне стен дворца персидских царей – пальметты и изображения всевозможных корзин; необычные таинственные цветы, переполняющие вазы и широколистные пальмы, отягощенные тяжелыми гроздьями фиников. В Церкви Святого Полиевкта между 524 и 527 годом произошла настоящая художественная революция. Юлиана должно быть нанимала художников и мастеровых в Исаврии, Сирии или Месопотамии и в результате все составляющие зрелого византийского стиля впервые соединились в одно целое. Синтез не был завершен, но и классическая и восточная традиции совместились таким образом, что дополняли и оживляли друг друга. В этом отношении Аникия Юлиана предстает в качестве покровителя и предтечи всего позднего византийского искусства. Она, разумеется, не могла этого предвидеть, но то, что стремление поразить потомков, несомненно, было ей присуще удостоверяется огромными (больше естественного размера) павлинами, украшавшими ниши с обеих сторон центрального нефа храма Святого Полиевкта. Их распущенными хвостами, вырезанными с исключительным вниманием к деталям и наклоненными вовнутрь для того, чтобы заполнить все пространство апсиды; их шеями и украшенными гребнями головами, дерзко помещенными в окружности и,- как будто всего перечисленного было недостаточно,- раскрашенными и вызолоченными.
Я убежден, что павлины были задуманы самой Юлианой, потому что традиционно ассоциировались с императрицами. Быть именно императрицей или, на худой конец, матерью императора чувствовала себя предназначенной Юлиана, но ее семья была вытеснена семьей Юстиниана, человека более чем скромного происхождения. Негодование Юлианы было абсолютным, и храм Святого Полиевкта был в равной мере плодом благочестия и упрямых политических амбиций. Он был завершен в 527 году, в то самое время, когда Юстиниан вступил на трон. Новый император, по меньшей мере, один раз, побывал в церкви Святого Полиевкта и очевидно прочитал посвятительную поэму с чувством нарастающего раздражения, - должно быть он счел ее знаком недостаточного уважения к его семье, - но он не мог не отметить и ее новаторского, отмеченного центральным куполом, устройства и роскошного убранства. Когда был завершен его собственный великий храм, через десять лет после строения Юлианы, по преданию он воскликнул: «Соломон, я превзошел тебя». Если это правда, чуткие придворные, должно быть, знали, как следовало понимать эти слова. Юстиниан давал понять, что он наконец-то превзошел подлинную соперницу Соломона – Юлиану.
Потомки не были снисходительны к Аникии Юлиане. Ее церковь лежала в руинах уже в двенадцатом веке. Теперь же место ее расположения примыкает к оживленному перекрестку, окуриваемое выхлопными газами постоянно застревающего Стамбульского транспорта. За исключением нескольких капителей, разбросанных по периметру раскопок, остались лишь заросшие кирпичные остатки фундаментов, едко благоухающие благодаря стаям окрестных псов. Я не смог далеко пробраться внутрь развалин, так как зловоние погнало меня прочь. В Стамбуле трудно избежать непрестанно повторяющегося чувства утраты – ни одна цивилизация не сделала больше, чем Византия для сохранения прошлого для будущих поколений. И столь многое из великих достижений ее искусства и архитектуры утрачено безвозвратно.
Было бы неверно, впрочем, полагать, что потомки совсем не оценили достижений Юлианы. Они продемонстрировали свой интерес самым жестким воровским манером. В процессе раскопок некоторые извлеченные из земли капители и фрагменты пилястров показались странно знакомыми археологам. Вскоре стало ясно, что церковь была полностью разграблена венецианцами вскоре после 1204 года.

- 12 –

Украшенные пальметтами капители из храма Святого Полиевкта венчают колонны фасада Сан-Марко, а два пышно декорированных пилястра, расположенные неподалеку, на пьяцетте, которые долгое время считались произведенными в Акре, несомненно, происходят из той же партии награбленного – сходство с фрагментами, найденными в Стамбуле, полное. Столетиями венецианцы и путешественники восхищались изощренным великолепием пилястров, не подозревая, что они были дарами щедрых и авантюрных вкусов Аникии Юлианы.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments