khmelev (khmelev) wrote,
khmelev
khmelev

дальше


ГОСПОЖА ТАМАР И ЕЕ ЭМИР

Церковь Бахаттина названа так в честь какого-то местного чудака, использовавшего ее в качестве сеновала. Спрятанная среди обломков скал менее чем в сотне ярдов от Дирекли Килисе, она скорее напоминает часовню, но богато украшена фресками, среди которых Распятие, исполненное в мягких пастельных тонах, с фигурами, как будто застывшими в печали; и эмоциональное Воскресение Лазаря, где одежды Спасителя летят вслед за ним, когда Он мощным движением вперед и вниз выхватывает мертвеца из могилы. Храм Бахаттина настолько неказист снаружи, что мы, безусловно, пропустили бы его без команды наших проводников. Теперь я попросил их отвести нас в Церковь Святого Георгия (Kirkdamalti Kilise), которую не смог отыскать во время своего предыдущего посещения Каппадокии.
-122-
Мы спустились с холма и двинулись по левому берегу Мелендиза вверх по течению реки. Тропа, затененная ивами и дикими маслинами, временами петляла, обходя гигантские валуны, свалившиеся с высоких склонов. Несмотря на критические замечания Святого Григория Богослова воды Мелендиза были кристально чисты и по берегам оторочены стелющейся лентами красной травой. Опускался вечер, и долина тонула в тени и покое. Высоко над головами все еще освещенные солнцем верхушки склонов напоминали позолоченные карнизы. Наши подростки внезапно свернули направо к группе из нескольких бесформенных валунов. Там не было даже дороги, а только путаница множества козьих троп и лишь забравшись на высоту более полутора сотен футов по крутому склону, я заметил следы яркой живописи в грубо вырубленной нише. Когда мы вскарабкались на поросший травой узкий выступ, - а компания наша увеличилась до семи человек за счет присоединившегося малорослого белокурого пастуха, - и подошли ближе, стало ясно, что ниша содержит еще изображение святого Георгия, попирающего чудовище. Белый конь его был изображен в благородной иноходи с искусно заплетенным пышным хвостом и изогнутой шеей, напоминающей конные статуэтки династии Танг, но сам Георгий сохранился лишь во фрагментах оранжевой туники, зеленых сапог, щита и ниспадающей темно-коричневой мантии. Слева от ниши находилась церковь, вывернутая наизнанку из-за падения ее северной стены, и в ней находилась та единственная фреска во всей Каппадокии фреска, которую я хотел увидеть более всего.
Нельзя сказать, что эта живопись отличалась какой-нибудь особенной красотой и, кроме того, она была серьезно повреждена: мусульмане выдолбили те места, где располагались лица людей, а сверху ее покрывали длиннющие греческие надписи, одна из которых четко датировалась 1826-м годом. Фреска представляла собой изображение Святого Георгия с копьем и щитом, окруженного портретами церковных благотворителей. Слева был виден бородатый мужчина, одетый по-турецки в чалму и кафтан, а справа находилась женщина в византийском придворном одеянии, протягивающая модель храма. Это были вялое и странным образом преображенное эхо императорских портретов из южной галереи Святой Софии.
Фреска сопровождалась написанным там же пояснением, дошедшим до нас во всей полноте и открывающим широкое окно прямо в далекое прошлое. Оно гласит: « Эта наисвятейшая церковь, посвященная святому и великому мученику Георгию, была чудно украшена при содействии, по благой воле и заботе госпожи Тамар, здесь изображенной, и ее Эмира Василия Гиагопоса при благородном и великом Султане Масуде и в то время, когда господин Андроник правил Ромеями». Некоторые факты немедленно становятся ясными после прочтения надписи: Тамар, судя по имени, была грузинкой и поскольку надпись говорит о Василии, как «ее Эмире», его женой. Василий был высокопоставленным офицером в сельджукской армии. Султан Масуд это Масуд II, вступивший на трон в 1282 году. Господин Андроник это император Андроник II Палеолог, занявший престол в том же году, и из двух последних фактов мы знаем, что храм был высечен из скалы между 1282 и 1304-м годами. Таким образом, фрески, исполненные более чем через два века после турецкого завоевания, хранят живое наследие верности византийской художественной традиции и мудрости сельджуков.
Каппадокийские христиане в конце одиннадцатого века имели все основания для пессимизма, но в течение следующего столетия обстоятельства их жизни существенно улучшились. По мере того, как султаны в Конье сосредоточили свою власть над Анатолией, они научились ценить таланты своих христианских подданных, все еще составлявших большинство населения, и
-123-
делали все, чтобы защитить их от набегов тюркских кочевых племен. Области, обезлюдевшие во время первых нашествий и миграций, вновь заселились христианами. Если сельджуки в силу темперамента и не были склонны к терпимости, сама жизнь силой заставляла их быть толерантными – без этого их государству суждено было погибнуть. Правительственная терпимость копировалась в низких слоях общества экзотическим и переменчивым синкретизмом. Турки и греки поклонялись одним святым, обычай крещения распространился среди анатолийских мусульман, веривших, что их дети будут болезненными и дурнопахнущими без помазывания христианским священником. Обычаи дервишей Бекташи были смесью элементов, производных из Ислама, Центрально-Азиатского шаманизма, Иудаизма и Христианства. При таких изменчивых обстоятельствах было несложно для каппадокийских христиан найти общий язык со своими новыми господами, и к началу тринадцатого столетия они возобновили и строительство церквей и писание фресок. К концу этого века некоторые выскопоставленные христиане, - и среди них Василий Гиагопос, - пришли к выводу, что их интересы совпадают с интересами приходящего в упадок сельджукского царского дома.
Но насколько печальна и беспросветно тосклива эта надпись! « Благородный и великий султан Масуд» имел мало реальной власти. Его достояние было разделено, и он был не в силах контролировать бесконечный приток все новых тюркских кочевых орд. Горделивый султанат Рум просуществовал лишь четыре года после его смерти. Что касается «Господина Андроника», то его правление было просто перечнем несчастий. Он был набожным, умным и воспитанным человеком, а его министры отличались высочайшими интеллектуальными качествами. Под их просвещенным правлением византийское искусство достигло своего последнего великого цветения, но ни Андроник, ни его министры были не в силах остановить безысходный и пугающе быстрый закат империи. Вступив на трон, Андроник все еще сохранял контроль над обширными анатолийскими провинциями, простирающимися от Вифинии до долины Меандра, но, когда он умер в 1332 году, от всего этого богатства остались лишь два города – Никомидия и Филадельфия. Византийцы сохраняли Константинополь и несколько маленьких провинций в Европе, но без Анатолии их империя была империей лишь по имени и говорить об Андронике II, как об «Императоре Ромеев» можно было, лишь сохраняя ностальгическую фикцию. В столице мудрецы обдумывали непостижимые капризы Фортуны (Tyche). Благочестивые и простые люди верили в то, что Господь должен восстановить империю и принести мир миру, но этому не суждено было сбыться. Не было ангела, который спустился бы с небес и изгнал турок «об одиннадцатом часе». Надпись в храме Святого Георгия являет нам мир на грани исчезновения.
Небо еще голубело над долиной, но свет перестал окрашивать вершины холмов. Мальчишки разбежались по домам и к брошенным животным. За горой Хасан огромное солнце садилось, цепляясь лучами за землю. Мы возвращались в Юргюп через Деренкой, где внезапно все потеряло цвет, и люди на улицах казались бледными словно призраки.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments