khmelev (khmelev) wrote,
khmelev
khmelev

дальше

ГЕРОДОТ И ОГНЕННЫЙ ТАНЕЦ

Если бы вместо возвращения в Караман мне пришло в голову из Алахана продолжать движение на юг, я вскоре достиг бы Киликийского побережья - местности, где я прежде бывал дважды. Здесь, между бухтой Нарликюю (Narlikuyu) и рекой Ламас (Lamas) лежит пятнадцатимильный отрезок берега, напоминающий огромный археологический парк. Долины в нем пересечены арками акведука; холмы увенчаны удивительными гробницами в форме храмов, а богато изукрашенные саркофаги спят забытые среди апельсиновых рощ. Как минимум четыре разрушенных города лежат там, отстоя друг от друга не более, чем на несколько миль и древние мощеные дороги, соединяющие их, находятся в удивительно хорошем состоянии. В Корикосе я замирал перед пятью(!) очень большими храмами пятого или шестого века, стоящими очень близко друг к другу и почти не посещаемыми туристами. В Канителисе другая церковь, чрезвычайно утонченная по замыслу, стоит на самом краю известняковой впадины глубиной в несколько сотен футов.

-88-
Абрис всей городской системы настолько сверхъестественно четок в этих местах, словно бело-золотой остов, что пятый век представляется отстоящим от нас всего на несколько десятилетий.
В последний свой приезд я остановился в стареньком отеле в Кызкалеси (Kizkalesi), неподалеку от развалин Корикоса. Стоял октябрь и весь город спал, как пьяный в конце вечеринки. Тучи комаров пикировали в сумерках, и большинство домов выглядели так, как будто их возвели в течение одних суток. Тротуары (там где были тротуары) и лестницы отелей изобиловали такими выбоинами, что растяжение связок было фактически гарантировано, но, несмотря на это, городок мне сразу понравился. У него не было никаких претензий – он просто старался выглядеть посимпатичнее. Даже коротконогие собачонки, сидящие у дверей ресторанов, были на редкость милы и сообразительны, а все улицы вели к широкому полукружию бледного песка, откуда на востоке за заливом можно было разглядеть два замка Корикоса. Один, находившийся на острове, казалось, плыл по поверхности воды, тогда как другой (береговой замок) представлялся монументальным палимпсестом, где геральдические девизы последних армянских царей соседствуют с изумительными в своей графической четкости греческими надписями, украденными из близлежащего некрополя.
Именно в Кызкалеси я пережил одно из таких нечаянных отступлений в прошлое, придающих главное очарование путешествиям в Турцию. Я обедал в маленьком открытом кафе, где подавали тонкие хлебы, вкупе с зеленью и овощами. Тридцатилетний мужчина, выглядевший как хозяин, играл на лютне, но прервал музыку, чтобы объяснить с некоторой гордостью, что он и его семья являются тюрками, то есть наследниками тех кочевых племен, что захватили Анатолию в одиннадцатом веке. Я не обращал большого внимания на его слова, пока не заметил, каким образом его мать печет хлеб. Она замешивала муку и воду, делала тесто, раскатывала его и бросала на выпуклую металлическую пластину, стоявшую на медленном огне. Этот способ выпечки был описан пятью столетиями ранее бургундским рыцарем Бертрандоном де ла Брокье (Bertrandon de la Broquire), возвращавшимся через Анатолию из Иерусалима.
На следующий день довольно поздно после полудня я отправился обследовать засыпанный песком мыс, где некогда лежал город, носивший двойное название - Элеуса-Севаста (Elaeusa-Sebaste). Стремительно темнело, так что было странно увидеть человека, сидящего на камне на самой дальней точке мыса. Он выглядел погруженным в свои мысли и поначалу я не хотел беспокоить его, но потом сознание, что в столь поздний час слоняться по стенам Элеусы может лишь родственная душа, подтолкнуло меня пожелать незнакомцу доброго вечера. Он служил учителем в школе деревни Айяс (Ayas), лежавшей неподалеку, почти в самых развалинах, и немного говорил по-английски. Мы обменялись дежурными любезностями, а затем почти сомнамбулическим жестом он достал из пластикового пакета турецкое издание Геродота. Я до сих пор недоумеваю, почему это так растрогало меня. Было в этом нечто большее, чем просто радость оттого, что греческие классики до сих пор в чести на киликийском побережье. Видение этой книги в таком месте и в такой час знаменовало явный жест против забвения. Ряды гробниц за нами вбирали в себя все, что оставалось от света, сияя, как драгоценная диадема на гребне горы.

-89-
Учитель спросил, интересуюсь ли я историей. Сам он искал у Геродота упоминаний о Киликии. Сожалея, что не может читать греческие надписи, мимо которых ему приходится ходить ежедневно, он рассказал, что дальше в холмах тоже есть множество развалин. И, если мне доведется еще раз приехать в Киликию, он будет рад показать их мне. Прогуливаясь вместе и болтая о греках и римлянах, византийцах и сельджуках, он вдруг предположил, что я являюсь историком. Я отрицал этот комплимент. «Нет»,- настаивал он энергично,- «вы историк». Каким-то образом в нем сочетались меланхолия и упрямая настойчивость, как у героев русских коротких рассказов. И я не мог отказаться от стакана чая в его компании, так что возвращаться в Кызкалеси мне пришлось в полной темноте.
Мой последний день в Кызкалеси совпал с субботой, и город был полон отдыхающими из Мерсина и Аданы. К вечеру гостиницы загудели танцульками. Целые семьи сидели в ресторанах, расписанных фресками, изображавшими тропические лагуны или гигантские розы. На берегу запылал огромный костер, и группки парней танцевали вокруг него, иногда сопровождаемые робкими девушками, Огромные тени трепетали и метались по песку. Море напоминало стекло. Когда огонь разгорелся, молодежь начала прыгать через него, иногда поодиночке, но чаще парами, сцепившись руками. Слышались возгласы одобрения их друзей. Публика постарше сидела кружком, наблюдая происходящее с видом чрезвычайной серьезности. Невозможно было понять постороннему, было ли это случайным событием либо заведенным ритуалом с определенной историей. Я чувствовал себя наблюдателем победных или погребальных игр под стенами Трои.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments