khmelev (khmelev) wrote,
khmelev
khmelev

к вопросу о развитии монистического взгляда на пусси райот

была книжка Плеханова с подобным (в первой части) названием. Содержание ее не очень уже помню, но проблематика высвечена верно. В России, как и в СССР, никому не свойственно структурное разделение ни властей, ни общества, ни суммы идей, в этом обществе вращающейся. Поэтому до 17-го года - в реальности до 05-го - составляли списки говеющих, равные спискам благонадежных. После 17-го поворотом на 180 градусов те же списки обратились в свою противоположность. Начиная с 2000-х происходит опять поворот в обратную сторону. Нет нужды говорить насколько это противречит самому духу таинств. Савл может превратиться в Павла. Пилат никогда.
Причем при полном отсутствии способности различать между сакрум и профанум, между религией и правом, между церковью и государством и даже между правым и левым:). В этом, между прочим, коренится одна из причин того, что насилие у нас является единственным и преимущественным инструментом управления. А противостоит насилию не право, а лень и коррупция.
Если представить себе полное искоренение коррупции, то получится не правовое государство, а "красная зона", где командуют идейные чекисты и вохровцы. В таком случае, уж лучше зона, где ошметки справедливости можно купить за деньги.
Советский проект "формирования нового человека" конечно же был связан с гомогенностью представлений о человеческой природе. Если психология есть просто функция материи, то возникает великий соблазн не договариваться с носителем противоположных взглядов, не смириться с их наличием и выстраивать в соответствии с этим политику и поведение, а просто изменить материю. Т.е. воздействовать стеснением свободы, голодом, холодом, железом и кровью.
Или промыванием мозгов, тотальным психологическим воздействием.
"Выпустить новое, улучшенное издание человека", "Массовое строительство нового человека", "формирование в массовом масштабе личности нового типа", "мы предпринимаем перевоспитание всего человечества" - был такой период, когда казалось, что эти амбиции остались в прошлом. Но вот сейчас народились новые поколения, обросли жирком и что-то старое и знакомое опять завитало в воздухе.
Конечно, у этих идей "формирования нового человека" есть своя большая история, уходящая корнями к Ницше, к романтическим идеалам, к Прометею, Данко и прочим песням о соколе и буревестнике. С другой стороны эти же корни уходят в народную толщу, где нет отличия между небом и землей, где мир магичен, сказочен и посюсторонен, а любая транцендентная идея постигается только в случае прямого и конкретного воплощения - "всю тебя земля родная ...Царь Небесный исходил благословляя".
Поколения интеллигенции - да и чиновной администрации - мыслили себя в категориях общего блага, полагая, что принуждением и насилием могут совершить прыжок из царства необходимости в царство свободы и сотворить "нового человека и новую землю". Уже через несколько недель, однако, самые прозорливые поняли, что, играя роль Прометея и Фауста, на самом деле достигли лишь уровня Виктора Франкенштейна и создали чудовище с аббревиатурой вместо имени.
Тот же Горький, буквально по следам совершившихся событий, перепевая Мэри Шелли, писал: Ленин "работает как химик в лаборатории, с тою разницей, что химик пользуется мертвой материей... а Ленин работает над живым материалом"; "народные комиссары относятся к России как к материалу для опыта, русский народ для них - та лошадь, которой ученые-бактериологи прививают тиф для того, чтобы лошадь выработала в своей крови противотифозную сыворотку"; "с русским пролетариатом производят опыт"; "большевики производят жесточайший научный опыт над живым телом России"; "революционер относится к людям, как бездарный ученый к собакам и лягушкам, предназначенным для жестоких научных опытов».
Любопытно, что в традиционных представлениях романтическое видение следует за образами волшебной сказки. У нас все наоборот – плод трудов безумного Франкенштейна сменился вполне осязаемым образом Голема, который целиком и полностью справился со своей задачей именно в том объеме, который перед ним ставила и пражская легенда и Густав Майринк, а именно с защитой еврейского населения. И даже максимально способствовал созданию Израиля.
Характерно, а именно так и бывает с подлинными мифами, обобщающими реальность на каком-то высоком и не всегда доступном обыденному сознанию уровне, что, выполнив свою задачу, Голем немедленно зашатался, утратил скрепляющую его идеологию и в поразительно короткий исторический срок превратился просто в груду черепков, соломы, досок и ржавых конструкций.
Но волшебная сказка всегда имеет счастливый конец. История формирования нового человека, начавшаяся с Франкенштейна и Голема, должна иметь, как и все серьезное в мире, тройственный образ. Есть русская сказка с ними перекликающаяся. Она называется «Глиняный парень». Канонический ее текст можно посмотреть здесь - http://hyaenidae.narod.ru/story2/056.html, но символическое ее звучание конечно шире. Если дать некоторым героям имена – например, Бориса и Наины, а «глину» связать с «озером» и даже «кооперативом озеро», то ее сюжет приобретает необыкновенно злободневное и даже пророческое звучание. Роль же козла - трагоса - понятна всякому, кто задумывался на этимологией слова «трагедия» и знает всевозможные символические истолкования образа козла, без исключения связанные с телесным низом, как и три протагонистки нынешней судебной драмы.
Все кончится хорошо. На то мы и существуем, в противовес всему прочему миру, в пространстве волшебной сказки. 
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments